Спится мне, младенькой, дремлется,
Клонит голову на подушечку,
Свекор-батюшка по сеничкам похаживает,
Сердитый
по новым погуливает.
Спится мне, младенькой, дремлется,
Клонит голову на подушечку,
Свекровь-матушка по сеничкам
похаживает,
Сердитая
по новым погуливает.
Неточные совпадения
Широкая дороженька,
Березками обставлена,
Далеко протянулася,
Песчана и глуха.
По сторонам дороженьки
Идут холмы пологие
С полями, с сенокосами,
А чаще с неудобною,
Заброшенной землей;
Стоят деревни старые,
Стоят деревни
новые,
У речек, у прудов…
Леса, луга поемные...
Пошли
по лавкам странники:
Любуются платочками,
Ивановскими ситцами,
Шлеями,
новой обувью,
Издельем кимряков.
Жалели крепко Гирина,
Трудненько было к
новому,
Хапуге, привыкать,
Однако делать нечего,
По времени приладились
И к
новому писцу.
—
По времени Шалашников
Удумал штуку
новую,
Приходит к нам приказ:
«Явиться!» Не явились мы,
Притихли, не шелохнемся
В болотине своей.
Была засу́ха сильная,
Наехала полиция...
Вздохнул Савелий… — Внученька!
А внученька! — «Что, дедушка?»
— По-прежнему взгляни! —
Взглянула я по-прежнему.
Савельюшка засматривал
Мне в очи; спину старую
Пытался разогнуть.
Совсем стал белый дедушка.
Я обняла старинушку,
И долго у креста
Сидели мы и плакали.
Я деду горе
новоеПоведала свое…
«Чего же он куражится?
Теперь порядки
новые.
А он дурит по-старому:
Сенцо сухим-сухохонько —
Велел пересушить...
— Нет, мы,
по Божьей милости,
Теперь крестьяне вольные,
У нас, как у людей.
Порядки тоже
новые,
Да тут статья особая…
— По-нашему ли, Климушка?
А Глеб-то?.. —
Потолковано
Немало: в рот положено,
Что не они ответчики
За Глеба окаянного,
Всему виною: крепь!
— Змея родит змеенышей.
А крепь — грехи помещика,
Грех Якова несчастного,
Грех Глеба родила!
Нет крепи — нет помещика,
До петли доводящего
Усердного раба,
Нет крепи — нет дворового,
Самоубийством мстящего
Злодею своему,
Нет крепи — Глеба
новогоНе будет на Руси!
Хитер солдат!
по времени
Слова придумал
новые,
И ложки в ход пошли.
— Это не совсем справедливо, Пульхерия Александровна, и особенно в настоящий момент, когда возвещено о завещанных Марфой Петровной трех тысячах, что, кажется, очень кстати, судя
по новому тону, которым заговорили со мной, — прибавил он язвительно.
Останови он тогда внимание на ней, он бы сообразил, что она идет почти одна своей дорогой, оберегаемая поверхностным надзором тетки от крайностей, но что не тяготеют над ней, многочисленной опекой, авторитеты семи нянек, бабушек, теток с преданиями рода, фамилии, сословия, устаревших нравов, обычаев, сентенций; что не ведут ее насильно по избитой дорожке, что она идет
по новой тропе, по которой ей приходилось пробивать свою колею собственным умом, взглядом, чувством.
Щербацкий отошел от них, и Кити, подойдя к расставленному карточному столу, села и, взяв в руки мелок, стала чертить им
по новому зеленому сукну расходящиеся круги.
Неточные совпадения
В свою деревню в ту же пору // Помещик
новый прискакал // И столь же строгому разбору // В соседстве повод подавал. //
По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец, в полном цвете лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут за делом и без дела, // Однако больше
по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие
новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли ли бочки жданных вин? // И что чума? и где пожары? // И нет ли голода, войны // Или подобной новизны?
Да накупи я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали
новых ревизских сказок, приобрети их, положим, тысячу, да, положим, опекунский совет даст
по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!
Бьет себя
по лбу недогадливый проситель и бранит на чем свет стоит
новый порядок вещей, преследование взяток и вежливые, облагороженные обращения чиновников.
И что
по существующим положениям этого государства, в славе которому нет равного, ревизские души, окончивши жизненное поприще, числятся, однако ж, до подачи
новой ревизской сказки наравне с живыми, чтоб таким образом не обременить присутственные места множеством мелочных и бесполезных справок и не увеличить сложность и без того уже весьма сложного государственного механизма…