Открыла тайничок — там бумажка, та самая, что писала Манефа тогда, как Фленушка, избавясь от
огненной смерти в Поломском лесу, воротилась жива и невредима с богомолья из невидимого града Китежа.
Неточные совпадения
С. 469, 481).], любовь и не может быть неревнивой, хотя любовь, обращенная в ревность, лишается своей мягкости и нежности, становится требовательной и суровой [«Положи меня (говорит любовь), как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как
смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы
огненные; она — пламень весьма сильный.
Но наряду с ним в холоде
смерти, как и в палящем вращении «
огненного колеса бытия», ощущается бездна укона, край бытия, кромешная тьма, смотрящая пустыми своими глазницами.
Часто я передаю ему разные истории, вычитанные из книг; все они спутались, скипелись у меня в одну длиннейшую историю беспокойной, красивой жизни, насыщенной
огненными страстями, полной безумных подвигов, пурпурового благородства, сказочных удач, дуэлей и
смертей, благородных слов и подлых деяний.
«Положи меня, как печать, на сердце твоем, как перстень, на руке твоей, потому что крепка, как
смерть, любовь и жестока, как ад, ревность: стрелы ее — стрелы
огненные».
Отвожу я от тебя чорта страшного, отгоняю вихоря бурного, отдаляю от лешего одноглазого, от чужого домового, от злого водяного, от ведьмы Киевской, от злой сестры ее Муромской, от моргуньи-русалки, от треклятыя бабы-яги, от летучего змея
огненного, отмахиваю от ворона вещего, от вороны-каркуньн, защищаю от кащея-ядуна, от хитрого чернокнижника, от заговорного кудесника, от ярого волхва, от слепого знахаря, от старухи-ведуньи, а будь ты, мое дитятко, моим словом крепким в нощи и в полунощи, в часу и в получасьи, в пути и дороженьке, во сне и наяву укрыт от силы вражией, от нечистых духов, сбережен от
смерти напрасный, от горя, от беды, сохранен на воде от потопления, укрыт в огне от сгорения.