Когда у французов бывает человек, которого они называют cher ami [Дорогой друг (фр.).], и он уходит, то ему говорят «à bientôt, cher ami» [
До скорой встречи, дорогой друг (фр.).], надеясь, что он придет не раньше чем через год.
«Что-нибудь да не так, — думает он, — может, какой охотник
до скорой наживы вздумал в мутной водице рыбку поймать, подъехал к Зиновéю Алексеичу, узнав, что у него от меня есть доверенность, а он в рыбном деле слепой человек».
— Ну-с, так до свиданья! — сказал полковник и нежно поцеловал у жены руку. —
До скорого свиданья! — прибавил он Павлу и, очень дружески пожав ему руку, вышел тою же осторожною походкой.
Неточные совпадения
Он спешил не потому, что боялся опоздать, — опоздать он не боялся, ибо председатель был человек знакомый и мог продлить и укоротить по его желанию присутствие, подобно древнему Зевесу Гомера, длившему дни и насылавшему быстрые ночи, когда нужно было прекратить брань любезных ему героев или дать им средство додраться, но он сам в себе чувствовал желание
скорее как можно привести дела к концу;
до тех пор ему казалось все неспокойно и неловко; все-таки приходила мысль: что души не совсем настоящие и что в подобных случаях такую обузу всегда нужно поскорее с плеч.
Кроме того, он положительно уведомил меня, что Марфа Петровна, за неделю
до смерти, успела оставить тебе, Дуня, по завещанию три тысячи рублей, и деньги эти ты можешь теперь получить в самом
скором времени.
— Знаю я, как ты встаешь: ты бы тут
до обеда провалялся. Эй, Захар! Где ты там, старый дурак? Давай
скорей одеваться барину.
Анна Андреевна. Ну да, Добчинский, теперь я вижу, — из чего же ты споришь? (Кричит в окно.)
Скорей,
скорей! вы тихо идете. Ну что, где они? А? Да говорите же оттуда — все равно. Что? очень строгий? А? А муж, муж? (Немного отступя от окна, с досадою.)Такой глупый:
до тех пор, пока не войдет в комнату, ничего не расскажет!
Но ему во всё это время было неловко и досадно, он сам не знал отчего: оттого ли, что ничего не выходило из каламбура: «было дело
до Жида, и я дожида-лся», или от чего-нибудь другого. Когда же наконец Болгаринов с чрезвычайною учтивостью принял его, очевидно торжествуя его унижением, и почти отказал ему, Степан Аркадьич поторопился как можно
скорее забыть это. И, теперь только вспомнив, покраснел.