Анна. Ох, жить! Да ведь уж нечего делать!
Бог смерти не дает, так, видно, жить надобно. Только я уж тебе сказала, что жить так, как мы живем, тебе нельзя. Да и что за напасть! Ты такая хорошенькая, тебе можно жить и лучше.
Юля (одна). Спит, должно быть… (Садится на лавочку под окном и глубоко вздыхает.) Одни спят, другие гуляют, а я целый день мыкаюсь, мыкаюсь… не посылает
бог смерти. (Вздыхает еще глубже.) Господи, есть же такие глупые люди, как этот Вафля! Еду я сейчас мимо его амбара, а из дверей черненький поросеночек выходит… Вот как порвут ему свиньи чужие мешки, тогда и будет знать…
Долго перегудинский поп это терпел, довольствуясь только тем, что сочинял на Савву какие-нибудь нескладицы вроде того, что он чародей и его крестная матка была всем известная в молодости гулячка и до сих пор остается ведьмой, потому что никому на духу не кается и не может умереть, ибо в Писании сказано: «не хощет
бог смерти грешника», но хочет, чтоб он обратился.
Неточные совпадения
Она нашла этого друга, и она благодарит
Бога теперь за
смерть своего ребенка.
И
смерть эта, которая тут, в этом любимом брате, с просонков стонущем и безразлично по привычке призывавшем то
Бога, то чорта, была совсем не так далека, как ему прежде казалось.
— Вы возродитесь, предсказываю вам, — сказал Сергей Иванович, чувствуя себя тронутым. — Избавление своих братьев от ига есть цель, достойная и
смерти и жизни. Дай вам
Бог успеха внешнего, — и внутреннего мира, — прибавил он и протянул руку.
Он слушал разговор Агафьи Михайловны о том, как Прохор
Бога забыл, и на те деньги, что ему подарил Левин, чтобы лошадь купить, пьет без просыпу и жену избил до
смерти; он слушал и читал книгу и вспоминал весь ход своих мыслей, возбужденных чтением.
— Нет, ты постой, постой, — сказал он. — Ты пойми, что это для меня вопрос жизни и
смерти. Я никогда ни с кем не говорил об этом. И ни с кем я не могу говорить об этом, как с тобою. Ведь вот мы с тобой по всему чужие: другие вкусы, взгляды, всё; но я знаю, что ты меня любишь и понимаешь, и от этого я тебя ужасно люблю. Но, ради
Бога, будь вполне откровенен.