«Кому на Руси жить хорошо» (Некрасов Н. А., 1877) по всей классике
«Скажи, служивый, рано ли Начальник просыпается?» — Не знаю. Ты иди! Нам говорить не велено! — (Дала ему двугривенный). На то у губернатора Особый есть швейцар. — «А где он? как назвать его?» — Макаром Федосеичем… На лестницу поди! — Пошла, да двери заперты. Присела я, задумалась, Уж начало светать. Пришел фонарщик с лестницей, Два тусклые фонарика На площади задул.
Служивого задергало. Опершись на Устиньюшку, Он поднял ногу левую И стал ее раскачивать, Как гирю на весу; Проделал то же с правою, Ругнулся: «Жизнь проклятая!» — И вдруг на обе стал.
«Орудуй, Клим!» По-питерски Клим дело оборудовал: По блюдцу деревянному Дал дяде и племяннице. Поставил их рядком, А сам вскочил на бревнышко И громко крикнул: «Слушайте!» (Служивый не выдерживал И часто в речь крестьянина Вставлял словечко меткое И в ложечки стучал...
Солдат слегка притопывал. И слышалось, как стукалась Сухая кость о кость, А Клим молчал: уж двинулся К служивому народ. Все дали: по копеечке, По грошу, на тарелочках Рублишко набрался…
Коллер подвернулся в конвойные, а так как за троими требовалось двух конвойных, то Коллеру, как старому служивому и ефрейтору, охотно поручили молодого рекрутика в видах наставления и обучения его конвойному делу.
Вывод крупных землевладельцев с их частных земель сопровождался дроблением этих владений и передачи земли в условное пользование мелкому служивому люду.
Четвёртый, где воинские и служивых людей дела управляются, и тот именуется у них пинкпу.
Вывод крупных землевладельцев с их частных земель сопровождался дроблением этих владений и передачи земли в условное пользование мелкому служивому люду.
Но разговор со служивым уже вряд ли поднимет вам настроение…