Дорога многолюдная Что позже — безобразнее: Все чаще попадаются Избитые, ползущие, Лежащие пластом. Без ругани, как водится, Словечко не промолвится, Шальная, непотребная, Слышней всего она! У кабаков смятение, Подводы перепутались, Испуганные лошади Без седоков бегут; Тут плачут дети малые. Тоскуют жены, матери: Легко ли из питейного Дозваться мужиков?..
Вся овощь огородная Поспела; дети носятся Кто с репой, кто с морковкою, Подсолнечник лущат, А бабы свеклу дергают, Такая свекла добрая! Точь-в-точь сапожки красные, Лежит на полосе.
«А что? ему, чай, холодно, — Сказал сурово Провушка, — В железном-то тазу?» И в руки взять ребеночка Хотел. Дитя заплакало. А мать кричит: — Не тронь его! Не видишь? Он катается! Ну, ну! пошел! Колясочка Ведь это у него!..
Носила я Демидушку По поженкам… лелеяла… Да взъелася свекровь, Как зыкнула, как рыкнула: «Оставь его у дедушки, Не много с ним нажнешь!» Запугана, заругана, Перечить не посмела я, Оставила дитя.
У батюшки, у матушки С Филиппом побывала я, За дело принялась. Три года, так считаю я, Неделя за неделею, Одним порядком шли, Что год, то дети: некогда Ни думать, ни печалиться, Дай Бог с работой справиться Да лоб перекрестить. Поешь — когда останется От старших да от деточек, Уснешь — когда больна… А на четвертый новое Подкралось горе лютое — К кому оно привяжется, До смерти не избыть!
Спасаться, жить по-божески Учила нас угодница, По праздникам к заутрене Будила… а потом Потребовала странница, Чтоб грудью не кормили мы Детей по постным дням.
Впопад ли я ответила — Не знаю… Мука смертная Под сердце подошла… Очнулась я, молодчики, В богатой, светлой горнице. Под пологом лежу; Против меня — кормилица, Нарядная, в кокошнике, С ребеночком сидит: «Чье дитятко, красавица?» — Твое! — Поцаловала я Рожоное дитя…
Замолкла Тимофеевна. Конечно, наши странники Не пропустили случая За здравье губернаторши По чарке осушить. И видя, что хозяюшка Ко стогу приклонилася, К ней подошли гуськом: «Что ж дальше?» — Сами знаете: Ославили счастливицей, Прозвали губернаторшей Матрену с той поры… Что дальше? Домом правлю я, Ращу детей… На радость ли? Вам тоже надо знать. Пять сыновей! Крестьянские Порядки нескончаемы, — Уж взяли одного!
Под берегом раскинуты Шатры; старухи, лошади С порожними телегами Да дети видны тут. А дальше, где кончается Отава подкошенная, Народу тьма! Там белые Рубахи баб, да пестрые Рубахи мужиков, Да голоса, да звяканье Проворных кос. «Бог на́ помочь!» — Спасибо, молодцы!
Его водили под руки То господа усатые, То молодые барыни, — И так, со всею свитою, С детьми и приживалками, С кормилкою и нянькою, И с белыми собачками, Все поле сенокосное Помещик обошел.
Бежит лакей с салфеткою, Хромает: «Кушать подано!» Со всей своею свитою, С детьми и приживалками, С кормилкою и нянькою, И с белыми собачками, Пошел помещик завтракать, Работы осмотрев. С реки из лодки грянула Навстречу барам музыка, Накрытый стол белеется На самом берегу… Дивятся наши странники. Пристали к Власу: «Дедушка! Что за порядки чудные? Что за чудной старик...
А князь опять больнехонек… Чтоб только время выиграть, Придумать: как тут быть, Которая-то барыня (Должно быть, белокурая: Она ему, сердечному, Слыхал я, терла щеткою В то время левый бок) Возьми и брякни барину, Что мужиков помещикам Велели воротить! Поверил! Проще малого Ребенка стал старинушка, Как паралич расшиб! Заплакал! пред иконами Со всей семьею молится, Велит служить молебствие, Звонить в колокола!
И вот ввели в семью чужую… Да ты не слушаешь меня…» — «Ах, няня, няня, я тоскую, Мне тошно, милая моя: Я плакать, я рыдать готова!..» — «Дитя мое, ты нездорова; Господь помилуй и спаси! Чего ты хочешь, попроси… Дай окроплю святой водою, Ты вся горишь…» — «Я не больна: Я… знаешь, няня… влюблена». «Дитя мое, Господь с тобою!» — И няня девушку с мольбой Крестила дряхлою рукой.
— Да благословит же тебя бог, как я благословляю тебя, дитя мое милое, бесценное дитя! — сказал отец. — Да пошлет и тебе навсегда мир души и оградит тебя от всякого горя. Помолись богу, друг мой, чтоб грешная молитва моя дошла до него.
— Матушка, Лизушка, — говорила она, заливаясь слезами, — ведь от этого тебе хуже не будет. Ты ведь христианского отца с матерью дитя: пожалей ты свою душеньку.
— Мне нет от него покоя! Вот уже десять дней я у вас в Киеве; а горя ни капли не убавилось. Думала, буду хоть в тишине растить на месть сына… Страшен, страшен привиделся он мне во сне! Боже сохрани и вам увидеть его! Сердце мое до сих пор бьется. «Я зарублю твое дитя, Катерина, — кричал он, — если не выйдешь за меня замуж!..» — и, зарыдав, кинулась она к колыбели, а испуганное дитя протянуло ручонки и кричало.
— Ты этого еще не можешь понять, что значит — жениться и что — венчаться, только это — страшная беда, ежели девица, не венчаясь, дитя родит! Ты это запомни да, как вырастешь, на такие дела девиц не подбивай, тебе это будет великий грех, а девица станет несчастна, да и дитя беззаконно, — запомни же, гляди! Ты живи, жалеючи баб, люби их сердечно, а не ради баловства, это я тебе хорошее говорю!
Она была, в сущности, совсем ещё дитя, он же – более чем зрелый человек, который не просто не сумел, а не пожелал, не счёл нужным ни завоевать любовь молодой супруги, ни даже просто найти подход к ней.
ДИТЁ, дитя́-дити́, дитю́, дитёй, о дите́, мн. нет, ср. (простореч., обл.). Ребенок; тоже, что дитя. — «Дитё», сказал ямщик, «дитё плачет». И поражает Митю то, что он сказал по-своему, по-мужицки: «дитё», а не дитя. И ему нравится, что мужик сказал «дитё»: жалости будто больше. Хочет он..., чтобы не плакало больше дитё, не плакала бы и... мать дити. Дствскй. Я помню, ты дитёй с ним много танцевала. Грбдв. (Толковый словарь Ушакова)
Человек владел словом ещё прежде, нежели узнал, что он владеет словом; точно также дитя говорит правильно грамматически ещё и не зная грамматики, следовательно, ещё не зная, что оно говорит правильно, грамматически…
ДИТЁ, дитя́-дити́, дитю́, дитёй, о дите́, мн. нет, ср. (простореч., обл.). Ребенок; тоже, что дитя. — «Дитё», сказал ямщик, «дитё плачет». И поражает Митю то, что он сказал по-своему, по-мужицки: «дитё», а не дитя. И ему нравится, что мужик сказал «дитё»: жалости будто больше. Хочет он..., чтобы не плакало больше дитё, не плакала бы и... мать дити. Дствскй. Я помню, ты дитёй с ним много танцевала. Грбдв.
Всё это исходит из тебя самого, милое дитя человеческое, говорят нынешние психологи.
Она была, в сущности, совсем ещё дитя, он же – более чем зрелый человек, который не просто не сумел, а не пожелал, не счёл нужным ни завоевать любовь молодой супруги, ни даже просто найти подход к ней.
Я бы сказал, что это книга для тех, кто хочет перестать жить как неразумное дитя и начать жить как взрослый человек.