Так постепенно в полвека
Вырос огромный посад —
Воля и труд человека
Дивные дивы творят!
Всё принялось, раздобрело!
Сколько там, Саша, свиней,
Перед селением бело
На полверсты от гусей;
Как там возделаны нивы,
Как там обильны стада!
Высокорослы, красивы
Жители, бодры всегда,
Видно — ведется копейка!
Бабу там холит мужик:
В праздник на ней душегрейка —
Из соболей воротник!
Со времени проезда Ланского прошло довольно времени, и события, сопровождавшие этот проезд через Солигалич, уже значительно позабылись и затерлись ежедневною сутолокою, как вдруг нежданно-негаданно, на
дивное диво не только Солигаличу, а всей просвещенной России, в обревизованный город пришло известие совершенно невероятное и даже в стройном порядке правления невозможное: квартальному Рыжову был прислан дарующий дворянство владимирский крест — первый владимирский крест, пожалованный квартальному.
Неточные совпадения
Подивилася она такому чуду чудному,
диву дивному, порадовалась своему цветочку аленькому, заветному и пошла назад в палаты свои дворцовые; и в одной из них стоит стол накрыт, и только она подумала: «Видно, зверь лесной, чудо морское на меня не гневается, и будет он ко мне господин милостивый», — как на белой мраморной стене появилися словеса огненные: «Не господин я твой, а послушный раб.
Дивуется честной купец такому чуду чудному и такому
диву дивному, и ходит он по палатам изукрашенным да любуется, а сам думает: «Хорошо бы теперь соснуть да всхрапнуть», — и видит, стоит перед ним кровать резная, из чистого золота, на ножках хрустальныих, с пологом серебряным, с бахромою и кистями жемчужными; пуховик на ней как гора лежит, пуху мягкого, лебяжьего.
Князь Гвидон ей отвечает: // «Грусть-тоска меня съедает — //
Диво б
дивное хотел // Перенесть я в мой удел».
«Господин ты мой, Степан Парамонович! // Я скажу тебе
диво дивное: // Что к вечерне пошла Алёна Дмитревна; // Вот уж поп прошел с молодой попадьей, // Засветили свечу, сели ужинать, — // А по сю пору твоя хозяюшка // Из приходской церкви не вернулася. // А что детки твои малые // Почивать не легли, не играть пошли — // Плачем плачут, всё не унимаются».
—
Диво дивное, Дашутка, куда его унесло… — заметила ей Салтыкова.