Неточные совпадения
Венецейцы, греки и морава
Что ни день о русичах поют,
Величают
князя Святослава,
Игоря отважного клянут.
И смеется гость
земли немецкой,
Что, когда не стало больше сил,
Игорь-князь в Каяле половецкой
Русские богатства утопил.
И бежит молва про удалого,
Будто он, на Русь накликав зло,
Из седла, несчастный, золотого
Пересел в кощеево седло…
Приумолкли города, и снова
На Руси веселье полегло.
Вы,
князья буй Рюрик и Давид!
Смолкли ваши воинские громы.
А не ваши ль плавали в крови
Золотом покрытые шеломы?
И не ваши ль храбрые полки
Рыкают, как туры, умирая
От каленой сабли, от руки
Ратника неведомого края?
Встаньте, государи, в злат стремень
За обиду в этот черный день,
За Русскую
землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!
Вы,
князья Мстислав и буй Роман!
Мчит ваш ум на подвиг мысль живая.
И несетесь вы на вражий стан,
Соколом ширяясь сквозь туман,
Птицу в буйстве одолеть желая.
Вся в железе княжеская грудь,
Золотом шелом латинский блещет,
И повсюду, где лежит ваш путь,
Вся
земля от тяжести трепещет.
Хинову вы били и литву;
Деремела, половцы, ятвяги,
Бросив копья, пали на траву
И склонили буйную главу
Под мечи булатные и стяги.
Князь Ингва́рь,
князь Всеволод! И вас
Мы зовем для дальнего похода,
Трое ведь Мстиславичей у нас,
Шестокрыльцев княжеского рода!
Не в бою ли вы себе честно́м
Города и волости достали?
Где же ваш отеческий шелом,
Верный щит, копье из ляшской стали?
Чтоб ворота Полю запереть,
Вашим стрелам время зазвенеть
За Русскую
землю,
За Игоревы раны —
Удалого сына Святославича!
О, стонать тебе,
земля родная,
Прежние годины вспоминая
И
князей давно минувших лет!
Старого Владимира уж нет.
Был он храбр, и никакая сила
К Киеву б его не пригвоздила.
Кто же стяги древние хранит?
Эти — Рюрик носит, те — Давид,
Но не вместе их знамена плещут,
Врозь поют их копия и блещут.
Его условный зов
Слышит
князь, укрытый темнотою:
«Выходи,
князь Игорь!» И едва
Смолк Овлур, как от ночного гула
Вздрогнула
земля,
Зашумела трава,
Буйным ветром вежи всколыхнуло.
И, на волнах витязя лелея,
Рек Донец: «Велик ты, Игорь-князь!
Русским
землям ты принес веселье,
Из неволи к дому возвратясь».
— «О река! — ответил
князь. — Немало
И тебе величья! В час ночной
Ты на волнах Игоря качала,
Берег свой серебряный устлала
Для него зеленою травой.
И когда дремал он под листвою,
Где царила сумрачная мгла,
Страж ему был гоголь над водою,
Чайка
князя в небе стерегла».
И изрек Боян, чем кончить речь
Песнотворцу
князя Святослава:
«Тяжко, братья, голове без плеч,
Горько телу, коль оно безглаво».
Мрак стоит над Русскою
землей:
Горько ей без Игоря одной.
«Что такое Австрия? — запел козлиным голосом Цвибуш. — Люди политики,
князья земли, скажите мне, что такое Австрия? Не есть ли это винегрет, который готовы проглотить жадные соседи? Да, они проглотили бы, если бы в этом винегрете не было золотого ерша, которым можно подавиться. Этот ерш — Венгрия».
Неточные совпадения
Князь остановился, как <бы> ожидая ответа. Все стояло, потупив глаза в
землю. Многие были бледны.
Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была
земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и
князья,
князья русского рода, свои
князья, а не католические недоверки.
Короли польские, очутившиеся, наместо удельных
князей, властителями сих пространных
земель, хотя отдаленными и слабыми, поняли значенье козаков и выгоды таковой бранной сторожевой жизни.
Оро́бели наследники: // А ну как перед смертию // Лишит наследства? Мало ли // Лесов,
земель у батюшки? // Что денег понакоплено, // Куда пойдет добро? // Гадай! У
князя в Питере // Три дочери побочные // За генералов выданы, // Не отказал бы им!
— Вспомните-ко вчерашний день, хотя бы с Двенадцатого года, а после того — Севастополь, а затем — Сан-Стефано и в конце концов гордое слово императора Александра Третьего: «Один у меня друг,
князь Николай черногорский». Его, черногорского-то, и не видно на
земле, мошка он в Европе, комаришка, да-с! Она, Европа-то, если вспомните все ее грехи против нас, именно — Лихо. Туркам — мирволит, а величайшему народу нашему ножку подставляет.