Венецейцы, греки и морава Что ни день о русичах поют, Величают князя Святослава. Игоря отважного клянут. И смеется гость земли немецкой, Что, когда не стало больше сил. Игорь-князь в Каяле половецкой Русские богатства утопил. И бежит молва про удалого, Будто он, на Русь накликав зло. Из седла, несчастный, золотого Пересел в кощеево седло… Приумолкли города, и снова На Руси веселье полегло.
Народ, изумленный его величием, невольно и смиренно повиновался, но скоро, не видя уже героя, пробудился от глубокого сна, и Олег, испытав многократно его упорную непреклонность, удалился от Новагорода с воинством храбрых варягов и славянских юношей, искать победы, данников и рабов между другими скифскими, менее отважными и гордыми племенами.
Роберт Бернгард, о котором упоминал в своих рассуждениях Гримм, был более открытый претендент на руку Эммы фон Ферзен. Красивый молодой человек, отважный, храбрый, с честной, откровенной душой, он был любимцем Иоганна фон Ферзена, и старик часто задумывался о возможности породниться с ним, отдав ему свое сокровище — Эмму.
Роберт Бернгард, о котором упоминал в своих рассуждениях Гримм, был более открытый претендент на руку Эммы фон-Ферзен. Красивый молодой человек, отважный, храбрый, с честной, откровенной душой, он был любимцем Иоганна фон-Ферзен, и старик часто задумывался о возможности породниться с ним, отдав ему свое сокровище — Эмму.
Хорошо — быть молодым, За любовь к себе сражаться, Перед зеркалом седым Независимо держаться, Жить отважно — черново, Обо всем мечтать свирепо, Не бояться ничего — Даже выглядеть нелепо!