Из карет, одна за другой останавливавшихся у главного подъезда дворца, выходили мальтийские кавалеры в
черных мантиях и в шляпах со страусовыми перьями и исчезали в подъезде.
Описание оперы в «Войне и мире». «Во втором акте были картины, изображающие монументы, и была дыра в полотне, изображающая луну, и абажуры на рампе подняли, и справа и слева вышло много людей в
черных мантиях. Люди стали махать руками, и в руках у них было что-то вроде кинжалов; потом прибежали еще какие-то люди и стали тащить прочь девицу… Они не утащили ее сразу, а долго с ней пели, а потом уже ее утащили, и за кулисами ударили три раза во что-то металлическое, и все стали на колени и запели молитву».
Неточные совпадения
Идти было неудобно и тяжело, снег набивался в галоши, лошади, покрытые
черной попоной, шагали быстро, отравляя воздух паром дыхания и кисловатым запахом пота, хрустел снег под колесами катафалка и под ногами четырех человек в цилиндрах, в каких-то
мантиях с капюшонами, с горящими свечами в руках.
В головах гроба в длинной соборной
мантии, с лицом, покрытым
черным крепом наметки, стоит мать Таифа — она службу правит…
Большого образа соборные старицы, мать Никанора, мать Филарета, мать Евсталия, мать Лариса, в
черных креповых наметках, спущенных до половины лица, и в длинных
мантиях, подняли кресты и иконы ради крестного хода в келарню.
В длинной соборной
мантии из
черного камлота, отороченной красным снурком, образующим, по толкованию староверов, «Христовы узы», в
черной камилавке с креповою наметкой, медленно выступала она…
— Мы не черницы! — громко смеясь, отвечала старице Фленушка. — Ты, что ль, на нас манатью-то [Манатья(
мантия), иначе иночество —
черная пелеринка, иногда отороченная красным снурком, которую носят старообрядские иноки и инокини. Скинуть ее хоть на минуту считается грехом, а кто наденет ее хоть шутя, тот уже постригся.] надевала?.. Мы белицы, мирское нам во грех не поставится…