Неточные совпадения
Насчет лесу писала, что по соседству от Комарова, верстах в пяти, в
одной деревне у мужичка его запасено довольно, можно по сходной
цене купить, а лес хороший, сосновый, крупный, вылежался хорошо — сухой.
— Да кого я спрашивал? Сусалина спрашивал, Седова, еще кой-кого… Все в
одно слово: никаких, говорят, в нонешнюю ярманку
цен не будет.
— Ходкий, неча сказать!.. — захохотал Корней. — Теперь у Макарья, что водке из-под лодки, что этому товару,
одна цена. Наш хозяин решил всего тюленя, что ни привез на ярманку, в Оку покидать; пущай, говорит, водяные черти кашу себе маслят. Баржа у нас тут где-то на Низу с этой дрянью застряла, так хозяин дал мне пору́ченность весь жир в воду, а баржу погрузить другим товаром да наскоро к Макарью вести.
— Да ведь у нас с вами об этом лесе не
один раз было толковано, Василий Петрович, — отвечала Марья Ивановна. — За бесценок не отдам, а настоящей
цены вы не даете. Стало быть, нечего больше и говорить.
— Хорошо, — молвил Меркулов. — А теперь скажи насчет тюленя. Как
цена?.. Завтра по́утру придется мне
одно дельце покончить…
— Смолокуров, — сказал Дмитрий Петрович. — Марко Данилыч Смолокуров… Я ж ему и сказал, что
цены на тюлень должны повыситься… Это еще было в начале ярманки… Орошин вздумал было поддеть его,
цен тогда еще никаких не было; а Орошину хотелось всего тюленя́, что ни есть его на Гребновской, в
одни свои руки прибрать. Два рубля тридцать давал.
Толкнулся на тот, на другой караван, везде в
одно слово: третьего дня началась продажа тюленя́; прежде
цен вовсе не было, а теперь поднялись до двух рублей шесть гривен.
—
Цена казенная, Марко Данилыч, — спокойно отвечал Герасим. —
Одной копейки нельзя уступить, псалтыри да часословы печати московской, единоверческой,
цена им известная, она вот и напечатана.
— Как же я могу уступить, Марко Данилыч? Свои, что ли, деньги приплачивать мне! — ответил Чубалов. — Эти книги не то что другие. Казенные… Где хотите купите,
цена им везде
одна.
Одно только и есть утешение, что Орошину при таких
ценах совсем несдобровать, и ежели явит Господь такую милость, так ему, пожалуй, по скорости придется и несостоятельным объявиться.
Рыбники, особенно приказчики, охотно принимают ищеек, хоть и знают, что ни
один из них фунта не купит, но всего товара ни за что им не покажут, прямых
цен не скажут, а заломят непомерные.
— А все-таки Меркулов-от настоящие
цены открыл, и спасибо ему за то, — с усмешкой глядя в упор на Орошина, сказал маленький, тщедушный старичок Лебякин,
один из самых первых покупателей. — Теперича, примерно сказать, уж нельзя будет хоть вашей милости, Онисим Самойлыч, оченно-то высоко заламывать, потому что прямые
цены уж известны.
— Убирайся ты к черту с разверсткой!.. — зарычал Орошин, бросая на стол подписной лист. — Ни с кем не хочу иметь дела. Завтра чем свет
один управлюсь… Меня на это хватит. Дурак я был, что в Астрахани всего у них не скупил, да тогда они, подлецы, еще
цен не объявляли… А теперь доронинской рыбы вам и понюхать не дам.
— Поди вот с ним!.. — говорил Марко Данилыч. — Сколько ни упрашивал, сколько ни уговаривал — все
одно что к стене горох. Сам не знаю, как теперь быть. Ежель сегодня двадцати пяти тысяч не добудем — все пойдет прахом, а Орошин
цены какие захочет, такие и уставит, потому будет он тогда сила, а мы все с первого до последнего в ножки ему тогда кланяйся, милости у него проси. Захочет миловать — помилует, не захочет — хоть в гроб ложись.
— А как же ты, Махметушка, Махрушева-то, астраханского купца Ивана Филиппыча, у царя за семьсот с чем-то целковых выкупил?.. — сказал Марко Данилыч, вспоминая слова Хлябина. — А Махрушев-от ведь был не
один, с женой да с двумя ребятками. За что ж ты с меня за одинокого старика непомерную
цену взять хочешь? Побойся Бога, Махмет Бактемирыч, ведь и тебе тоже помирать придется, и тебе Богу ответ надо будет давать. За что ж ты меня хочешь обидеть?
— Что мне калякать?
Одному тебе сказываю, — добродушно усмехаясь, весело молвил Марко Данилыч. — Зачем до времени вашим абызам сказывать, что ты, Махметушка, вашей веры царя наливкой спаиваешь… Вот ежели бы в
цене не сошлись, тогда дело иное — молчать не стану. Всем абызам, всем вашим муллам и ахунам буду рассказывать, как ты, Махметушка, Богу своему не веруешь и бусурманского вашего закона царей вишневкой от веры отводишь.
— Каждая по-своему распорядилась, — отвечал Патап Максимыч. — Сестрица моя любезная три дома в городу-то построила, ни
одного не трогает, ни ломать, ни продавать не хочет. Ловкая старица. Много такого знает, чего никто не знает. Из Питера да из Москвы в месяц раза по два к ней письма приходят. Есть у нее что-нибудь на уме, коли не продает строенья. А покупатели есть, выгодные
цены дают, а она и слышать не хочет. Что-нибудь смекает. Она ведь лишнего шага не ступит, лишнего слова не скажет. Хитрая!
Неточные совпадения
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и вечером
одна; // Где скучный муж, ей
цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
Собакевича знаешь?» — спросил он и тут же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и всего только что попробует, а Собакевич
одного чего-нибудь спросит, да уж зато всё съест, даже и подбавки потребует за ту же
цену.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было
цену, находятся в
одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы спросим у других.
— Эк, право, затвердила сорока Якова
одно про всякого, как говорит пословица; как наладили на два, так не хотите с них и съехать. Вы давайте настоящую
цену!
— Ура! — закричал Разумихин, — теперь стойте, здесь есть
одна квартира, в этом же доме, от тех же хозяев. Она особая, отдельная, с этими нумерами не сообщается, и меблированная,
цена умеренная, три горенки. Вот на первый раз и займите. Часы я вам завтра заложу и принесу деньги, а там все уладится. А главное, можете все трое вместе жить, и Родя с вами… Да куда ж ты, Родя?