Неточные совпадения
Рад был приказчик таким порученьям, любил похвастать
хитрым своим разумом, повеличаться ловкой находчивостью, похвалиться уменьем всякого
человека в дураки посадить, да потом еще вдоволь насмеяться над его оплошкой и недогадкою.
«Не враг ли смущает меня? — приходит ей на мысль. — Ему хочется не допускать меня до общения с
людьми Божьими? Так и Марья Ивановна говорила, и Варенька, и все.
Хитрой, злобной силой ополчается он на меня… Прочь, лукавый!.. Не смутить тебе меня, не совратить!.. Помню Писание: «Безумное Божие премудрей человеческой мудрости».
Широкое, скуластое его лицо было, как в масле, а узенькие, черные, быстро бегавшие глазки изобличали
человека хитрого, умного и такого плута, каких на свете мало бывает.
— Всего легче! На таких-то пустейших вещах всего легче и сбиваются хитрые-то люди. Чем
хитрей человек, тем он меньше подозревает, что его на простом собьют. Хитрейшего человека именно на простейшем надо сбивать. Порфирий совсем не так глуп, как ты думаешь…
— Его шибко
хитрый люди, — сказал Дерсу. — Надо его гоняй, а то скоро весь мед кушай. — Сказав это, он крикнул: — Тебе какой люди, тебе как чужой мед карабчи [т. е. украл.]!
Неточные совпадения
— Действительно, он
человек хитрый и обольстительный насчет дам, чему плачевным примером служит Марфа Петровна, так странно умершая.
Тарантьев был
человек ума бойкого и
хитрого; никто лучше его не рассудит какого-нибудь общего житейского вопроса или юридического запутанного дела: он сейчас построит теорию действий в том или другом случае и очень тонко подведет доказательства, а в заключение еще почти всегда нагрубит тому, кто с ним о чем-нибудь посоветуется.
Там, где дело идет о десятках тысяч, он не считает, — говорила она с тою радостно-хитрою улыбкой, с которою часто говорят женщины о тайных, ими одними открытых свойствах любимого
человека.
«Идиоты!» — думал Клим. Ему вспоминались безмолвные слезы бабушки пред развалинами ее дома, вспоминались уличные сцены, драки мастеровых, буйства пьяных мужиков у дверей базарных трактиров на городской площади против гимназии и снова слезы бабушки, сердито-насмешливые словечки Варавки о народе, пьяном,
хитром и ленивом. Казалось даже, что после истории с Маргаритой все
люди стали хуже: и богомольный, благообразный старик дворник Степан, и молчаливая, толстая Феня, неутомимо пожиравшая все сладкое.
Смущал его Кумов,
человек, которого он привык считать бездарным и более искренно блаженненьким, чем
хитрый, честолюбивый Диомидов. Кумов заходил часто, но на вопросы: где он был, что видел? — не мог толково рассказать ничего.