На крайней барже у самой кормы сидел на рогожке плечистый рабочий. Лапоть он плел, а рядом с ним сидел грамотный подросток Софронко, держа стрепанный клочок какой-то книжки. С трудом разбирая слова, читал он вслух про
святые места да про Афонскую гору. Разлегшись по палубе, широ́ко раскинувши ноги и подпирая ладонями бороды, с десяток бурлаков жарили спины на солнопеке и прислушивались к чтению Софронки.
— Вот какие вы ноне стали ветрогоны! Вот за какими делами по богомольям разъезжаете!
Святые места порочите, соблазны по людям разносите! Не чаяла я таких делов от Петра Степаныча, не ожидала… Поди вот тут, каков лукавец! И подумать ведь нельзя было, что за ним такие дела водятся… Нехорошо, нехорошо, ой как нехорошо!
Неточные совпадения
Постом и молитвой отогнал он супротивную силу, и поганое
место стало
святым.
— Возле самого
Святого ключа, — сказала Марья Ивановна. — Очень понравилось мне тамошнее
место, тихое такое, уединенное.
Только что кончили эту псáльму, по знаку Николая Александрыча все вскочили с
мест и бросились на средину сионской горницы под изображение
святого духа. Прибежал туда и блаженный Софронушка. Подняв руки кверху и взирая на
святое изображение, жалобным, заунывным напевом Божьи люди запели главную свою песню, что зовется ими «молитвой Господней».
— Ни на кого не накатило! — жалобно молвил старый матрос. — Никому еще не сослал Господь даров своих. Не воздвиг нам пророка!.. Изволь, кормщик дорогой, отец праведный,
святой, нам про духа провестить, — сказал он, встав с
места и кланяясь в ноги Николаю Александрычу.
Ты на
месте на
святом, над чисты́м ключом, устрояй Божий дом, буду я, Бог, жить в нем…
Ехал он с подошвы Арарата, с верховьев Евфрата, из тех
мест, где при начале мира был насажден Богом земной рай и где, по верованьям людей Божьих, он вновь откроется для блаженного пребывания святых-праведных, для вечного служения их Богу и агнцу.
— Читали ли вы, — спросил Иван Иванович после некоторого молчания, высовывая голову из своей брички к Ивану Федоровичу, — книгу «Путешествие Коробейникова ко
святым местам»? Истинное услаждение души и сердца! Теперь таких книг не печатают. Очень сожалетельно, что не посмотрел, которого году.
Конечно, все это лишь древняя легенда, но вот и недавняя быль: один из наших современных иноков спасался на Афоне, и вдруг старец его повелел ему оставить Афон, который он излюбил как святыню, как тихое пристанище, до глубины души своей, и идти сначала в Иерусалим на поклонение
святым местам, а потом обратно в Россию, на север, в Сибирь: «Там тебе место, а не здесь».
(Стоит около двери.) Хожу я, душечка, цельный день по хозяйству и все мечтаю. Выдать бы тебя за богатого человека, и я бы тогда была покойной, пошла бы себе в пустынь, потом в Киев… в Москву, и так бы все ходила по
святым местам… Ходила бы и ходила. Благолепие!..
Неточные совпадения
Но все это случалось редко, и против таких нечаянностей употреблялись домашние испытанные средства: ушибленное
место потрут бодягой или зарей, дадут выпить
святой водицы или пошепчут — и все пройдет.
— Он — из тех, которые думают, что миром правит только голод, что над нами властвует лишь закон борьбы за кусок хлеба и нет
места любви. Материалистам непонятна красота бескорыстного подвига, им смешно
святое безумство Дон-Кихота, смешна Прометеева дерзость, украшающая мир.
У многих, особенно у старух, на шее, на медной цепочке, сверх платья, висят медные же или серебряные кресты или медальоны с изображениями
святых. Нечего прибавлять, что все здешние индийцы — католики. В дальних
местах, внутри острова, есть еще малочисленные племена, или, лучше сказать, толпы необращенных дикарей; их называют негритами (negritos). Испанское правительство иногда посылает за ними небольшие отряды солдат, как на охоту за зверями.
— Нет, этого мало! — закричал дед, прихрабрившись и надев шапку. — Если сейчас не станет передо мною молодецкий конь мой, то вот убей меня гром на этом самом нечистом
месте, когда я не перекрещу
святым крестом всех вас! — и уже было и руку поднял, как вдруг загремели перед ним конские кости.
— «Отец
святой, это не утешение! — восклицает отчаянный, — я был бы, напротив, в восторге всю жизнь каждый день оставаться с носом, только бы он был у меня на надлежащем
месте!» — «Сын мой, — вздыхает патер, — всех благ нельзя требовать разом, и это уже ропот на Провидение, которое даже и тут не забыло вас; ибо если вы вопиете, как возопили сейчас, что с радостью готовы бы всю жизнь оставаться с носом, то и тут уже косвенно исполнено желание ваше: ибо, потеряв нос, вы тем самым все же как бы остались с носом…»