Неточные совпадения
Выучится там на
разных язы́ках лепетать, на
музыке играть, танцам, а как персты на молитву слагать, которой рукой лоб перекрестить — забудет…
Минул час обеда, и загремела
музыка, по трактирам запели хоры московских песенников родные песни; бешено заголосили и завизжали цыгане, на
разные лады повели заморские песни шведки, тирольки и разодетые в пух и прах арфистки, щедро рассыпая заманчивые улыбки каждому «гостю», особенно восточным человекам.
И птицы распевают на
разные голоса, и тихая
музыка играет где-то вдали…
Неточные совпадения
Разве только вообще сказать, что та перемена, которая началась в характере вечера Веры Павловны от возобновления знакомства с Кирсановым на Васильевском острове, совершенно развилась теперь, что теперь Кирсановы составляют центр уже довольно большого числа семейств, все молодых семейств, живущих так же ладно и счастливо, как они, и точно таких же по своим понятиям, как они, и что
музыка и пенье, опера и поэзия, всякие — гулянья и танцы наполняют все свободные вечера каждого из этих семейств, потому что каждый вечер есть какое-нибудь сборище у того или другого семейства или какое-нибудь другое устройство вечера для
разных желающих.
Бывало — зайдет солнце, прольются в небесах огненные реки и — сгорят, ниспадет на бархатную зелень сада золотисто-красный пепел, потом всё вокруг ощутимо темнеет, ширится, пухнет, облитое теплым сумраком, опускаются сытые солнцем листья, гнутся травы к земле, всё становится мягче, пышнее, тихонько дышит
разными запахами, ласковыми, как
музыка, — и
музыка плывет издали, с поля: играют зорю в лагерях.
Почти всё общество, — туземцы, дачники, приезжающие на
музыку, — все принялись рассказывать одну и ту же историю, на тысячу
разных вариаций, о том, как один князь, произведя скандал в честном и известном доме и отказавшись от девицы из этого дома, уже невесты своей, увлекся известною лореткой, порвал все прежние связи и, несмотря ни на что, несмотря на угрозы, несмотря на всеобщее негодование публики, намеревается обвенчаться на днях с опозоренною женщиной, здесь же в Павловске, открыто, публично, подняв голову и смотря всем прямо в глаза.
Это несомненно! Мы подросли в уважении к идее университетской науки, приобрели склонность к чтению, уходили внутренним чувством и воображением в
разные сферы и чужой и своей жизни, исторической и современной. В нас поощряли интерес к искусству, хотя бы и в форме дилетантских склонностей, к рисованию, к
музыке. Мы рано полюбили и театр.
Уровень музыкального тогдашнего образования лондонцев обоего пола стоял, конечно, ниже немецкого и русского, вряд ли выше и парижского, но дилетантство, в виде потребления
музыки, громадное. В салонах светских домов было уже и тогда в большом ходу пение
разных романсов и исполнение мендельсоновских песен без слов, и все это такое, что часто «святых вон выноси»!