Неточные совпадения
— Куда это ты, Микитушка? — говорила она. — Посумерничай, батька, у нас, покалякаем; встанет Зиновий Алексеич, чайку
попьем да еще покалякаем до ужина-то. Отведи до конца дядины-то именины, гости́ у нас до́ ночи.
— А вот
попьешь чайку да тотчас же к ним и ступай. По малом времени я и сам подойду, — сказал Марко Данилыч.
— Нет, уж увольте, — на своем стоял Флор Гаврилов. — Я же… Оченно благодарны за ваши ласки… Я уж, признаться, и чайку
попил, и чем Бог послал поужинал, спать надо теперь. Пора. Наши за Волгой давно уж спят.
— Эй, сбитень горячий, медовый, самый горячий, с гвоздичкой, с коричкой, с лимонной корочкой! Сбитень горячий — пьют его подьячи, сбитень-сбитенек — пьет его щеголек, пьет-попивает, сам похваливает… Наливать, что ли-с?
«Грамотей не пахарь, — говаривал он, — а Гараньке ни
попить, ни приказным быть.
— Дай Бог нашему дитяти на ножки стати, дедушку величати, отца с матерью почитати, расти да умнеть, ума-разума доспеть. А вы, гости, пейте-попейте, бабушке кладите по копейке, было б ей на чем с крещеным младенчиком вас поздравлять, словом веселым да сладким пойлом утешать.
«Хорошо я ее знаю, — говорила Дарья Сергевна Марку Данилычу, — племянницей, что ли, она приходится матушке Манефе, угар девка, самая разбитная, а теперь, слышь, и
попивать начала.
Все село сошлось, пришли даже толпы из окольных деревень — всякому в охоту было сытно поесть, пьяно
попить на барском пиру-угощенье.
И что-то всем стало невесело. Недолго гостили парни у Мироновны, ушли один за другим, и пришлось девушкам расходиться по домам без провожатых; иные, что жили подальше от Ежовой, боясь, чтобы не приключилось с ними чего на дороге, остались ночевать у Мироновны, и зато наутро довелось им выслушивать брань матерей и даже принять колотушки: нехорошее дело ночевать девке там, где бывают посиделки, грехи случаются, особливо если
попьют бражки, пивца да виноградненького.
Неточные совпадения
И вот лавчонка твоя запустела, и ты пошел
попивать да валяться по улицам, приговаривая: «Нет, плохо на свете!
Дала еще целковенький. // — Пойдем в мою каморочку, //
Попьешь пока чайку! —
С козою с барабанщицей // И не с простой шарманкою, // А с настоящей музыкой // Смотрели тут они. // Комедия не мудрая, // Однако и не глупая, // Хожалому, квартальному // Не в бровь, а прямо в глаз! // Шалаш полным-полнехонек. // Народ орешки щелкает, // А то два-три крестьянина // Словечком перекинутся — // Гляди, явилась водочка: // Посмотрят да
попьют! // Хохочут, утешаются // И часто в речь Петрушкину // Вставляют слово меткое, // Какого не придумаешь, // Хоть проглоти перо!
У первой Матрены // Груздочки ядрены. // Матрена вторая // Несет каравая, // У третьей водицы
попью // из ковша: // Вода ключевая, а мера — // душа! // Тошен свет, // Правды нет, // Жизнь тошна, // Боль сильна.
В конце 1811 года, в эпоху нам достопамятную, жил в своем поместье Ненарадове добрый Гаврила Гаврилович Р**. Он славился во всей округе гостеприимством и радушием; соседи поминутно ездили к нему поесть,
попить, поиграть по пяти копеек в бостон с его женою, Прасковьей Петровною, а некоторые для того, чтоб поглядеть на дочку их, Марью Гавриловну, стройную, бледную и семнадцатилетнюю девицу. Она считалась богатой невестою, и многие прочили ее за себя или за сыновей.