Неточные совпадения
— Конечно,
не худое дело, — ответил Веденеев. — Опять же и именинник-то он
бывает на Никиту Сокровенного, на другой день Рождества Богородицы. Оттого больше его и про́звали.
— Еще бы
не тосковать!.. До кого ни доведись… При этакой-то жизни? Тут
не то что истосковаться, сбеситься можно, — сердито заворчала Марьюшка. —
Хуже тюрьмы!.. Прежде,
бывало, хоть на беседы сбегаешь, а теперь и туда след запал… Перепутал всех этот Васька, московский посланник, из-за каких-то там шутов архиереев… Матери ссорятся, грызутся, друг с дружкой
не видаются и нам
не велят. Удавиться — так впору!..
— Книги старинные, Марко Данилыч, а в старину, сами вы
не хуже меня знаете, мирских книг
не печатали, и в заводах их тогда
не бывало, — отвечал Чубалов. — «Уложение» царя Алексея Михайловича да «Учение и хитрость ратного строя», вот и все мирские-то, ежели
не считать учебных азбук, то есть букварей, грамматик да «Лексикона» Памвы Берынды. Памва-то Берында киевской печати в том собранье, что торгую, есть; есть и Грамматики Лаврентия Зизания и Мелетия Смотрицкого.
Стихли ребятенки и, молча поднявшись с земли, стали глаза утирать кулачонками. Ватажки своей они
не покинули. Нельзя. И мальцам неохота срама принимать. А
хуже того срама, что с боя сбежать, нет и никогда
не бывало. Житья после
не будет и от чужих, и от своих.
В степной глуши, на верховьях тихого Дона, вдали от больших дорог, городов и людных селений, стоит село Луповицы. Село большое, но строенье
плохое в нем, как зачастую
бывает в степных малолесных местах, — избы маленькие, крыты соломой, печи топятся по-черному, тоже соломой, везде грязь, нечистота, далеко
не то, что в зажиточном привольном Поволжье. Зато на гумнах такие скирды хлеба, каких в лесах за Волгой и
не видывали.
— Все так же, Микешенька, все так же, родной.
Не лучше,
не хуже, измаялась я совсем, — отвечала со стоном Аксинья Захаровна и с ясной улыбкой глядя на брата. — Ты где летал, где был-побывал? — ласково она промолвила.
— Потому и твержу, что двадцать лет сряду все"хуже никогда не бывало". Не успеешь докончить восклицание — ан опять приходится сызнова начинать. И сравнивать даже незачем:
не бывало хуже — вот и все. И прежде, и после, и теперь — всегда!
Неточные совпадения
«
Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я,
бывало, // Хранила в памяти
не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла
худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
И так-то вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ
бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а
не на
худо надеются; и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова
не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос
не налепит.
Подумаешь, как счастье своенравно! //
Бывает хуже, с рук сойдет; // Когда ж печальное ничто на ум
не йдет, // Забылись музыкой, и время шло так плавно; // Судьба нас будто берегла; // Ни беспокойства, ни сомненья… // А горе ждет из-за угла.
К несчастью, то ж
бывает у людей: // Как ни полезна вещь, — цены
не зная ей, // Невежда про неё свой толк всё к
худу клонит; // А ежели невежда познатней, // Так он её ещё и гонит.
— Что ж? примем ее как новую стихию жизни… Да нет, этого
не бывает,
не может быть у нас! Это
не твоя грусть; это общий недуг человечества. На тебя брызнула одна капля… Все это страшно, когда человек отрывается от жизни… когда нет опоры. А у нас… Дай Бог, чтоб эта грусть твоя была то, что я думаю, а
не признак какой-нибудь болезни… то
хуже. Вот горе, перед которым я упаду без защиты, без силы… А то, ужели туман, грусть, какие-то сомнения, вопросы могут лишить нас нашего блага, нашей…