«Как увидал я этого старика, — говорил М-кий, — седого, оставившего у себя
на родине жену, детей, как увидал я его на коленях, позорно наказанного и молящегося, — я бросился за казармы и целых два часа был как без памяти; я был в исступлении…» Каторжные стали очень уважать Ж-го с этих пор и обходились с ним всегда почтительно.
Неточные совпадения
В Малом Такоэ каторжная Соловьева Прасковья сожительствует с поселенцем Кудриным, который не может жениться
на ней, потому что
на родине у него осталась
жена; дочь этой Прасковьи, Наталья, 17 лет, свободного состояния, сожительствует с поселенцем Городинским, который не женится
на ней по той же причине.
Если муж умрет в ссылке или если брак будет расторгнут вследствие нового преступления, то
жена, по ст. 408, может возвратиться
на родину на казенный счет.
Жениться
на Сахалине ему было нельзя, так как
на родине оставалась у него
жена и развода ему не давала.
Тогда я с ним встречался в интеллигентных кружках Москвы. Скажу откровенно: он мне казался таким же неуравновешенным в своей психике;
на кого-то и
на что-то он сильнейшим образом нападал, — в этот раз уже не
на Герцена, но с такими же приемами разноса и обличения. Говорили мне в Ницце, что виновницей его возвращения
на родину была
жена, русская барыня, которая стала нестерпимо тосковать по России, где ее муж и нашел себе дело по душе, но где он оставался все таким же вечным протестантом и обличителем.
Этот план очень огорчал Марью Михайловну Райнер и, несмотря
на то, что крутой Ульрих, видя страдания
жены, год от году откладывал свое переселение, но тем не менее все это терзало Марью Михайловну. Она была далеко не прочь съездить в Швейцарию и познакомиться с родными мужа, но совсем туда переселиться, с тем чтобы уже никогда более не видать России, она ни за что не хотела. Одна мысль об этом повергала ее в отчаяние. Марья Михайловна любила
родину так горячо и просто.