Неточные совпадения
— Да ты не торопись… Ишь какой проворный, — тебе бы тяп-ляп, да и
корабль. Скоро,
друг, только блины пекут, а дело спехом творить только людей смешить. Так не подобает, — говорил игумен.
По слову Марьи Ивановны, Дуня перекрестилась обеими руками и поклонилась в землю Николаю Александрычу. Он тем же ответил ей. Потом Марья Ивановна подводила ее к каждому из людей Божьих и на каждого она крестилась, и каждому отдавала земной поклон. И они тем же ей отвечали, поздравляя с обновлением души, с крещением святым духом. Поздравляли
друг друга с прибылью для
корабля, с приводом новой праведной души.
Одни сектанты дают вспоможенья некоторым «праведным братцам и сестрицам»,
другие, как Луповицкие, содержат на свой счет целые
корабли.
Видит Максим, что у тамошних Божьих людей вера стала пестра — в одном
корабле один обряд, в
другом другой.
На
другой день поутру Николай Александрыч вошел в комнату Егора Сергеича. Ни утомленья, ни слабости в араратском госте, по-видимому, не осталось. С веселым взглядом, но задумчивый и сосредоточенный в самом себе, Денисов весело встретил кормщика
корабля луповицкого.
«Я покину их, покину и веру ихнюю, отброшу их, — думает она, — но тайну духовного супружества мне хочется узнать… Нежная любовь, невыразимое словами счастье в здешней жизни и в будущей! Не останусь я с ними, но эту тайну вынесу из
корабля и к
другому применю ее, кто полюбит меня сердцем и душою».
— Прежде чем с тобой беседовать, должна ты исполнить святой обряд, установленный в
корабле людей Божьих. После каждого собранья даются там
друг другу серафимские лобзанья. Ты прежде лобзаний ушла из сионской горницы, а без них мне нельзя говорить.
Неточные совпадения
Удовольствие мое переменилося в равное негодование с тем, какое ощущаю, ходя в летнее время по таможенной пристани, взирая на
корабли, привозящие к нам избытки Америки и драгие ее произращения, как-то: сахар, кофе, краски и
другие, не осушившиеся еще от пота, слез и крови, их омывших при их возделании.
Море широко и глубоко; конца морю не видно. В море солнце встает и в море садится. Дна моря никто не достал и не знает. Когда ветра нет, море сине и гладко; когда подует ветер, море всколыхается и станет неровно. Подымутся по морю волны; одна волна догоняет
другую; они сходятся, сталкиваются, и с них брызжет белая пена. Тогда
корабли волнами кидает как щепки. Кто на море не бывал, тот богу не маливался.
— Годится, на всякий случай, — сухо откликнулась она. — Теперь — о делах Коптева, Обоимовой. Предупреждаю: дела такие будут повторяться. Каждый член нашей общины должен, посмертно или при жизни, — это в его воле, — сдавать свое имущество общине. Брат Обоимовой был член нашей общины, она — из
другой, но недавно ее
корабль соединился с моим. Вот и все…
Когда на
другой день стало светать,
корабль был далеко от Каперны. Часть экипажа как уснула, так и осталась лежать на палубе, поборотая вином Грэя; держались на ногах лишь рулевой да вахтенный, да сидевший на корме с грифом виолончели у подбородка задумчивый и хмельной Циммер. Он сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…
На этот раз ему удалось добраться почти к руке девушки, державшей угол страницы; здесь он застрял на слове «смотри», с сомнением остановился, ожидая нового шквала, и действительно едва избег неприятности, так как Ассоль уже воскликнула: «Опять жучишка… дурак!..» — и хотела решительно сдуть гостя в траву, но вдруг случайный переход взгляда от одной крыши к
другой открыл ей на синей морской щели уличного пространства белый
корабль с алыми парусами.