Неточные совпадения
— Пускай ее не глядит, — перебила Марья Ивановна. — Как знает, пусть так и
делает. Верьте, Марко Данилыч, что Господь на все призирает, все к лучшему для нас устрояет. Положитесь на него. Сами знаете, что на каждую людскую
глупость есть Божья премудрость. На нее и уповайте.
— Вот с этакими-то глупейшими, чисто физическими немощами, зависящими от какого-нибудь заката солнца, и удержись
сделать глупость. Не то что к Соне, а к Дуне пойдешь! — пробормотал он ненавистно.
— Ах, она гадкая женщина! Кучу неприятностей мне сделала. — Но он не рассказал, какие были эти неприятности. Он не мог сказать, что он прогнал Марью Николаевну за то, что чай был слаб, главное же, за то, что она ухаживала за ним, как за больным. ― Потом вообще теперь я хочу совсем переменить жизнь. Я, разумеется, как и все,
делал глупости, но состояние ― последнее дело, я его не жалею. Было бы здоровье, а здоровье, слава Богу, поправилось.
В доме было тихо, вот уж и две недели прошли со времени пари с Марком, а Борис Павлыч не влюблен, не беснуется, не
делает глупостей и в течение дня решительно забывает о Вере, только вечером и утром она является в голове, как по зову.
Неточные совпадения
— И не просадил бы! ей-богу, не просадил бы! Не
сделай я сам
глупость, право, не просадил бы. Не загни я после пароле на проклятой семерке утку, [Утка — прибавка к ставке.] я бы мог сорвать весь банк.
Этою
глупостью я хотел только поставить себя в независимое положение, первый шаг
сделать, достичь средств, и там все бы загладилось неизмеримою, сравнительно, пользой…
Я сам хотел добра людям и
сделал бы сотни, тысячи добрых дел вместо одной этой
глупости, даже не
глупости, а просто неловкости, так как вся эта мысль была вовсе не так глупа, как теперь она кажется, при неудаче…
Она убирала его и
делала с ним тысячу разных
глупостей с развязностию дитяти, которою отличаются ветреные полячки и которая повергла бедного бурсака в еще большее смущение.
Лишь только они с Анисьей принялись хозяйничать в барских комнатах вместе, Захар что ни
сделает, окажется
глупостью. Каждый шаг его — все не то и не так. Пятьдесят пять лет ходил он на белом свете с уверенностью, что все, что он ни
делает, иначе и лучше сделано быть не может.