Тяжело повернулось главное водяное колесо, зажужжали чугунные шестерни, застучали, как железные дятлы, кричные молота, задымились трубы, посыпались искры снопами, и раскаленные добела заслонки печей глядели, как сыпавшие искры
глаза чудовища.
Схватывает он змея своими могучими руками прямо под голову, жмет ее изо всей силы, наливаются кровью
глаза чудовища, и вдруг струя алой крови как фонтаном брызжет из пасти и жало смертоносное упадает к ногам Якова Потаповича.
Диск луны, огромный, кроваво-красный, поднимался за деревьями парка; он смотрел, как
глаз чудовища. Неясные звуки носились в воздухе, долетая со стороны деревни. Под окном в траве порой раздавался шорох: должно быть, крот или ёж шли на охоту. Где-то пел соловей. И луна так медленно поднималась на небо, точно роковая необходимость её движения была понятна ей и утомляла её.
Неточные совпадения
Ревность для него была, по давнишнему Шекспиру, «
чудовищем с зелеными
глазами», любовь — упоительной и пламенной, верность — так непременно до гробовой доски.
Какими
глазами я смотрел бы на это могучее стеклянное
чудовище, если бы все оставалось как вчера? Если бы я знал, что завтра в 12 — я предам его… да, предам…
Я остановил Зорьку, закрыл
глаза и задумался под рев
чудовища.
На том месте, где у
чудовища должен приходиться
глаз, светится крошечной красной точкой фонарь таможенного кордона. Я знаю этот фонарь, я сотни раз проходил мимо него, прикасался к нему рукой. Но в странной тишине и в глубокой черноте этой осенней ночи я все яснее вижу и спину и морду древнего
чудовища, и я чувствую, что его хитрый и злобный маленький раскаленный
глаз следит за мною с затаенным чувством ненависти.
И в ту же секунду Ваня Андруцаки почувствовал, что огромная живая тяжесть, вздрагивая и сопротивляясь, повисла у него на натянувшемся вкось перемете, в самой глубине моря. Когда же, позднее, наклонившись за борт, он увидел под водой и все длинное, серебряное, волнующееся, рябящее тело
чудовища, он не удержался и, обернувшись назад к артели, прошептал с сияющими от восторга
глазами: