Неточные совпадения
— Ничего пока
не известно, — отвечал Патап Максимыч. — Думать надо, по-старому все останется. Видно, попугали матерей, чтобы жили посмирней. А то уж паче меры возлюбили они пространное житие. Вот хоть бы сестрица моя родимая — знать никого
не хотела,
в ус никому
не дула, вот за это их маленько и шугнули. Еще
не так бы надо. Что живут? Только небо коптят.
Есть такие молодцы, что весь век живут на чужой счет, наберут, нахватают справа, слева, да и
в ус не дуют! Как они могут покойно уснуть, как обедают — непонятно! Долг! последствия его — или неисходный труд, как каторжного, или бесчестие.
— потому что, случится, поедешь куда-нибудь — фельдъегеря и адъютанты поскачут везде вперед: «Лошадей!» И там на станциях никому не дадут, все дожидаются: все эти титулярные, капитаны, городничие, а ты себе и
в ус не дуешь. Обедаешь где-нибудь у губернатора, а там — стой, городничий! Хе, хе, хе! (Заливается и помирает со смеху.)Вот что, канальство, заманчиво!
Чуб не без тайного удовольствия видел, как кузнец, который никому на селе
в ус не дул, сгибал в руке пятаки и подковы, как гречневые блины, тот самый кузнец лежал у ног его. Чтоб еще больше не уронить себя, Чуб взял нагайку и ударил его три раза по спине.
Вообще ему стало житься легче с тех пор, как он решился шутить. Жену он с утра прибьет, а потом целый день ее не видит и не интересуется знать, где она была. Старикам и
в ус не дует; сам поест, как и где попало, а им денег не дает. Ходил отец к городничему, опять просил сына высечь, но времена уж не те. Городничий — и тот полюбил Гришку.
Неточные совпадения
— Как их возьмет задор, // Засудят об делах, что слово — приговор, — // Ведь столбовые всё,
в ус никого
не дуют;
Полный сознания своей правоты, Полуянов и
в ус себе
не дул.
Одна девка посмелей была. То Паранька поромовская, большая дочь Трифона Михайлыча.
Не таковская уродилась, чтобы трусить кого, девка бывалая, самому исправнику
не дует в ус. Такая с начальством была смелая, такая бойкая, что по всему околотку звали ее «губернаторшей». Стала Паранька ради смеху с Карпушкой заигрывать,
не то чтоб любовно, а лишь бы на смех поднять его. Подруги корить да стыдить девку зачали:
— Работники-то ноне подшиблись, — заметил Иван Григорьич. — Лежебоки стали. Им бы все как-нибудь деньги за даровщину получить, только у них и на уме… Вот хоть у меня по валеному делу — бьюсь с ними, куманек, бьюся —
в ус себе
не дуют. Вольный стал народ, самый вольный! Обленился, прежнего раденья совсем
не видать.
Старик Лаврецкий долго
не мог простить сыну его свадьбу; если б, пропустя полгода, Иван Петрович явился к нему с повинной головой и бросился ему
в ноги, он бы, пожалуй, помиловал его, выбранив его сперва хорошенько и постучав по нем для страха клюкою; но Иван Петрович жил за границей и, по-видимому,
в ус себе
не дул.