— Гости на ту пору у него случились, — отвечал Петр Степаныч. — Съезд большой был: министры, сенаторы, генералы.
В карты с ними играл, невозможно ему было со мной говорить.
— В евангельские времена Иуда за сребреники Христа продал; петербургские благодетели наши радехоньки
в карты его проиграть, только бы потешиться с министрами да с игемонами, сиречь с проконсулами да с Каиафами…
Неточные совпадения
Пользуясь отъездом Василья Фадеева и тем, что водоливы с лоцманом, усевшись на восьмой барже, засаленными, полуразорванными
картами стали играть
в три листика, рабочие подсластили последнюю свою ужину — вдоволь накрали рыбы и навалили ее во́ щи.
Су́против других обижены были рабочие на восьмой барже — там нельзя было воровать: у самого лаза
в мурью лоцман сидел с водоливами за
картами; да и кладь-то к еде была неспособная — ворвань…
— Знаю, что беса надо было ему
картами тешить, —
в порыве горячей запальчивости говорила она.
Отобедали и тотчас кто за
карты, кто смотреть на хозяйство Андрея Александрыча. Иные по саду разошлись… И Дуня пошла
в сад, одинокая, молчаливая. На одной из дорожек неожиданно встретилась она с отцом Прохором. Залюбовался он на высокие густолистные каштаны и чуть слышно напевал какую-то церковную песнь. Сняв широкополую шляпу и низко поклонясь, завел он с Дуней разговор, изредка поглядывал на нее с жалобною улыбкой, будто угадывая душевное ее горе и бурю тревожных сомнений. Жаль стало ему бедную девушку.
И пошли они
в дом. А там стоном стоят голоса: шумят, спорят за
картами, кто-то на расстроенных фортепианах разыгрывает давно забытую сонату. На обширной террасе слышатся веселые клики и радостный смех молодых людей. А
в богадельне и на пасеке ровно все вымерли.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть
в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
рекомендую! // Как эдаких людей учтивее зовут? // Нежнее? — человек он светский, // Отъявленный мошенник, плут: // Антон Антоныч Загорецкий. // При нем остерегись: переносить горазд, // И
в карты не садись: продаст.
Неточные совпадения
Два дня ему казались новы // Уединенные поля, // Прохлада сумрачной дубровы, // Журчанье тихого ручья; // На третий роща, холм и поле // Его не занимали боле; // Потом уж наводили сон; // Потом увидел ясно он, // Что и
в деревне скука та же, // Хоть нет ни улиц, ни дворцов, // Ни
карт, ни балов, ни стихов. // Хандра ждала его на страже, // И бегала за ним она, // Как тень иль верная жена.
А я ее по усам!» Иногда при ударе
карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего, так с бубен!» Или же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и даже просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти
в своем обществе.
Дело требовало большой внимательности: оно состояло
в подбирании из нескольких десятков дюжин
карт одной талии, но самой меткой, на которую можно было бы понадеяться, как на вернейшего друга.
Чичиков кинул вскользь два взгляда: комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие зеркала с темными рамками
в виде свернувшихся листьев; за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода
карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить.
— Ох, не припоминай его, бог с ним! — вскрикнула она, вся побледнев. — Еще третьего дня всю ночь мне снился окаянный. Вздумала было на ночь загадать на
картах после молитвы, да, видно,
в наказание-то Бог и наслал его. Такой гадкий привиделся; а рога-то длиннее бычачьих.