Неточные совпадения
Навезет,
бывало, он Дуне всяких гостинцев, а как побольше выросла, целыми кусками ситцев, холстинок, платков, синих кумачей на сарафаны, и все это Дуня,
бывало, ото всех потихоньку, раздаст по обителям и «сиротам», да кроме того, самым бедным из них выпросит денег
у отца на раздачу…
Зиновий Алексеич рос под неусыпными, денно-нощными заботами матери.
Отцу некогда было заниматься детьми: то и дело в отлучках
бывал. Только
у него об них и было заботы, чтоб, возвращаясь из какой-нибудь поездки, привезти гостинцев: из одежи чего-нибудь да игрушек и лакомств. Мать Зиновья Алексеича женщина была добрая, кроткая, богомольная; всю душу положила она в деток. И вылился в них весь нрав разумной матери.
— Это я точно слыхал, и не один даже раз разговаривал про них с
отцом Никифором, — молвил Василий Петрович. — В том только
у меня сумнительство на ихний счет, что ведь с чего-нибудь взял же народ про Сергея так рассказывать. Без огня дыма, матушка, не
бывает.
— Кто же ее неволит? — с ясной улыбкой ответил Марко Данилыч. — Сказано ей: кто придется по сердцу, за того и выходи, наперед только со мной посоветуйся,
отец зла детищу не пожелает, а молоденький умок старым умом крепится.
Бывали у нас и женишки, сударыня, люди все хорошие, с достатками. Так нет — и глядеть ни на кого не хочет.
Отец Израиль много доволен
бывал, ежели просили
у него на время Софронушку — не даром ведь.
Катенька Кислова с
отцом в город уехали. Стосковалась по ней больная мать, просила хоть на короткое время
побывать у нее. Не хотелось Катеньке ехать, но, делать нечего, — скрепя сердце рассталась с Варенькой и Дуней. Со слезами проводила ее Варенька, сдержанно простилась Дуня.
Патап Максимыч пристально посмотрел на нее. А
у ней взгляд ни дать ни взять такой же, каков
бывал у Марка Данилыча. И ноздри так же раздуваются, как
у него,
бывало, когда делался недоволен, и глаза горят, и хмурое лицо багровеет — вся в
отца. «Нет, эту девку прибрать к рукам мудрено, — подумал Чапурин. — Бедовая!.. Мужа будет на уздечке водить. На мою покойницу, на голубушку Настю смахивает, только будет покруче ее. А то по всему Настя, как есть Настя».
В качестве большой, Устенька могла теперь уходить из дому одна и
бывала у отца ежедневно. Когда она объяснила ему, в чем дело, старик задумался.
Шилово находилось в двенадцати верстах от Курши. Фельдшер и учитель выехали засветло. Астреин ни разу еще не
бывал у отца Василия и немного колебался, ехать ему или не ехать, но фельдшер успокоил его:
И дело не обошлось без того, что митрополит
побывал у отца Фоки. К счастью, его высокопреосвященство всем остался доволен и обласкал дочь хозяина, а угощение было не нужно. При простоте и невзыскательности покойного митрополита Филарета все сошло с рук хорошо, но, однако, мук и тревог бедному отцу Фоке все-таки, как видим, было немало. Затем гости уезжают, и благочинный с сотрудниками могут вспомнить и о себе.
Неточные совпадения
— Ты мне рисуешь одно и то же, что
бывало у дедов и
отцов.
— Так… бездельник, — сказала она полулежа на тахте, подняв руки и оправляя пышные волосы. Самгин отметил, что грудь
у нее высокая. — Живет восторгами. Сын очень богатого
отца, который что-то продает за границу. Дядя
у него — член Думы. Они оба с Пыльниковым восторгами живут. Пыльников недавно привез из провинции жену, косую на правый глаз, и 25 тысяч приданого. Вы
бываете в Думе?
—
Отец мой несчастливо в карты играл, и когда,
бывало, проиграется, приказывает маме разбавлять молоко водой, —
у нас было две коровы. Мама продавала молоко, она была честная, ее все любили, верили ей. Если б ты знал, как она мучилась, плакала, когда ей приходилось молоко разбавлять. Ну, вот, и мне тоже стыдно, когда я плохо пою, — понял?
Он был сыном уфимского скотопромышленника, учился в гимназии, при переходе в седьмой класс был арестован, сидел несколько месяцев в тюрьме,
отец его в это время помер, Кумов прожил некоторое время в Уфе под надзором полиции, затем, вытесненный из дома мачехой, пошел бродить по России,
побывал на Урале, на Кавказе, жил
у духоборов, хотел переселиться с ними в Канаду, но на острове Крите заболел, и его возвратили в Одессу. С юга пешком добрался до Москвы и здесь осел, решив:
Г-жа Простакова. Старинные люди, мой
отец! Не нынешний был век. Нас ничему не учили.
Бывало, добры люди приступят к батюшке, ублажают, ублажают, чтоб хоть братца отдать в школу. К статью ли, покойник-свет и руками и ногами, Царство ему Небесное!
Бывало, изволит закричать: прокляну ребенка, который что-нибудь переймет
у басурманов, и не будь тот Скотинин, кто чему-нибудь учиться захочет.