Цитаты со словом «спаивать»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Не захотелось сестрицей ей быть, а дочерью Волгиной.
Издревле та сторона была крыта лесами дремучими, сидели в них мордва, черемиса, булгары, буртасы и другие язы́ки чужеродные; лет за пятьсот и поболе того русские люди стали селиться в той стороне. Константин Васильевич, великий князь Суздальский, в половине XIV века перенес свой стол из Суздаля в Нижний Новгород, назвал из чужих княжений русских людей и расселил их по Волге, по Оке и по Кудьме. Так летопись говорит, а народные преданья вот что сказывают...
«На горах то было, на горах на Дятловых: мордва своему Богу молится, к земле-матушке на восток поклоняется…
Верные слуги пошли, царский дар старикам принесли, старики сребро, злато приняли, сладким суслом царских слуг напоя́ли: слуги к белому царю приходят, вести про мордву ему доводят: «Угостили нас мордовски старики, напоили суслом сладким, накормили хлебом мягким».
Молодые ребята приуставши сели: мед, хлеб-соль поели, «старики-де не узнают».
В даль они не забирались, чтоб середи враждебных племен быть наготове на всякий случай, друг ко дружке поближе.
Путями, дорогами — реки были тогда.
И потому еще, может быть, любят чужеродцы родные леса, что в старину, не имея ни городов, ни крепостей, долго в недоступных дебрях отстаивали они свою волюшку, сперва от татар, потом от русских людей…
Хлебопашество — главное занятье нагорного крестьянина, но повсюду оно об руку с каким ни на есть промыслом идет, особливо по речным берегам, где живет чистокровный славянский народ.
Силен, могуч, властен и грозен был царь Иван Васильевич, а медвежатников извести не мог — изводил их саксонский король, а вконец погубило заведенное недавно общество покровительства всяким животным, опричь человека.
Нипочем бы это было медвежатникам — русская земля длинна, широка, не клином сошлась, есть где лесному боярину разгуляться, потешиться.
Чуть не по всем нагорным селеньям каждый крестьянин хоть самую пустую торговлю ведет: кто хлебом, кто мясом по базарам переторговывает, кто за рыбой в Саратов ездит да зимой по деревням ее продает, кто сбирает тряпье, овчины, шерсть, иной строевой лес с Унжи да с Немды гонят; есть и «напольные мясники», что кошек да собак бьют да шкурки их скорнякам продают.
Бывали на Горах крепостные с миллионами, у одного лысковского барского мужика в Сибири свои золотые промыслы были.
Гнал он смолу: до десятка казанов в лесу было у него ставлено.
Много разного вздору говорено было, а истинной правды никто допытаться не мог.
Что было в тех домах картин, мраморных статуй, дорогих мебелей, какие теплицы были при них, какие цветы редкостные, плоды, деревья…
И не было на Андрея Родивоныча ни суда, ни расправы; не только в Питере, в соседней Москве не знали про дела его…
Все было шито да крыто.
Одного закала были, хоть по разным дорогам шли.
С Потемкиным Поташов сроду не видался, а был в дружеской переписке и в безграмотных письмах своих «братцем» его называл.
Ценными подарками Таврического удивить было нельзя, зато нарочные то и дело скакали с поташовских заводов то в Петербург, то под Очаков с редкими плодами заводских теплиц, с солеными рыжиками, с кислой капустой либо с подновскими огурцами в тыквах.
Через Потемкина выпросил Андрей Родивоныч дозволенье гусаров при себе держать. Семнадцать человек их было, ростом каждый чуть не в сажень, за старшого был у них польский полонянник, конфедерат Язвинский. И те гусары зá пояс заткнули удáлую вольницу, что исстари разбои держала в лесах Муромских. Барыню ль какую, барышню, поповну, купецкую дочку выкрасть да к Андрею Родивонычу предоставить — их взять. И тех гусаров все боялись пуще огня, пуще полымя.
А когда помирал Андрей Родивоныч, были при нем две живых жены; обе вкруг ракитова кустика венчаны; у каждой дети, и все какими-то судьбами законные.
— Кто одолеет, — с усмешкой Андрей отвечал, и те злобные слова последними его словами были.
Таков богатырь был Андрей Родивоныч.
Медные деньги переливать тоже не стать была гусарам, ходившим в мундирах службы ее императорского величества.
Смолокур Данило Клементьев из таких был…
Был у него на руках мешок с золотом, не успел его передать Поташову, когда смерть застигла властного барина…
Зараз двух невест братья приглядели — а были те девицы меж собой свойственницы, сироты круглые, той и другой по восьмнадцатому годочку только что ми́нуло. Дарья Сергевна шла за Мокея, Олена Петровна за Марку Данилыча. Сосватались в Филипповки; мясоед в том году был короткий, Сретенье в Прощено воскресенье приходилось, а старшему брату надо было в Астрахань до во́дополи съездить. Решили венчаться на Красну горку, обе свадьбы справить зáраз в один день.
Дело было Великим постом, вздумалось ему на померзлом море потешиться — на «беленького» съездить.
Видят, на закрайне шихану видимо-невидимо; лов, значит, будет удачный.
Долго крепились, да нечего делать — пришлось согрешить: лошадей стали резать, конину есть, тюленье мясо даже ели…
Опасно стало всем в одной кучке быть, провалиться боялись…
Солнышко встало, а их уж чуть видно, ихня половинка меньше нашей была, гнало ветром ее поскорей.
Уральски казаки с морских кусовых нас увидали, переня́ли, и были мы с ними на Эмбинских промыслáх вплоть до Петровок, оттуда нас привезли в Гурьев, а из Гурьева по своим сторонам разошлись мы.
Пышная свадьба была.
Изо многих городов гостей наехало, люди все богатые, первостатейные, пирам конца не было.
Шумны́ и веселы́ были пиры, но горем и печалью с них веяло.
Грустил по брате Марко Данилыч; грустила и его молодая жена Олена Петровна, тяжело ей было глядеть на подругу, что, не видав брачного венца, овдовела.
Когда она умирала, позвала Дарью Сергевну. Богом ее заклинала — скинула б черное платье, женой была бы Марку Данилычу, матерью Дуне сиротке.
— Матерью Дуне буду я, — сказала она. — Бога создателя ставлю тебе во свидетели, что, сколько смогу, заменю ей тебя… Но замуж никогда не посягну — земной жених до дня воскресенья в пучине морской почивает, небесный царит над вселенной… Третьего нет и не будет.
А Дунюшка тут. Посадили ее на кровать возле матери. Белокуренькая девочка смеется аленьким ротиком и синенькими глазками, треплет розовую ленточку, что была в вороту́ материной сорочки… Так и заливается — ясным, радостным смехом.
— Господи!.. Царю Небесный, милостивый!.. — глядя на дочку, с трудом шептала умиравшая. — Даруй ей, Господи, быть всегда радостной… даруй ей, Господи… не знавать большой кручины…
С Дуней на руках в другую горницу перешел Марко Данилыч. Окна раскрыты, яркое майское солнце горит в поднебесье, отрадное тепло по земле разливая; заливаются в лазурной высоте жаворонки, а в тенистом саду поет соловей — все глядит весело, празднично… Девочка радостно хохочет, подпрыгивая на отцовских руках и взмахивая пухленькими ручками.
Трудом, заботами, работой неустанной утолял он, сколько было возможно, заевшее жизнь его горе.
Каждый год не по одному разу сплывал он в Астрахань на рыбные промыслá, а в уездном городке, где поселился отец его, построил большой каменный дом, такой, что и в губернском городе был бы не из последних…
А годов ему еще немного было — человек в самой поре, и хоть вдовец, а любой невесте жених завидный.
И не было из них ни единого, кто бы за Дуню в огонь и в воду не пошел бы.
Безмужняя вдовица как сказала, так и сделала — заменила она Дуне родную мать, всю любовь непорочного сердца перенесла на дочку незабвенной подруги, вся жизнь ее в Дуне была…
Незримо для людей ведя суровую жизнь строгой постницы, о доме и всем мире теплая молитвенница, Дарья Сергевна похудела, побледнела, но всегда прекрасно было крытое скорбью и любовью лицо ее, святым чувством добра и любви сияли живые, выразительные очи ее.
Выдержки из русской классики со словом «спаивать»
Его объедают, опивают, спаивают, берут с него фальшивый вексель (от которого Штольц несколько бесцеремонно, по русским обычаям, без суда и следствия избавляет его), разоряют его именем мужиков, дерут с него немилосердные деньги ни за что ни про что.
Дерзкий со всеми и циничный, он пил, развратничал и спаивал других, он приходил в исступление, и в нем точно вулкан грязи вскипал.
В руках у них сверкали трубки: огнем резали, огнем спаивали стеклянные стенки, угольники, ребра, кницы.
Граф из зависти, что я лучше его стреляю, месяц целый вином меня спаивал, а пьяного не токмо что перевенчать, но и в другую веру совратить можно.
Гостей этого рода часто нарочно спаивали, связывали, раздевали, живых в гробы укладывали и нагих баб над ними стоять ставили, а потом кидали им что-нибудь в награду и изгоняли.
Синонимы к слову «спаивать»
Предложения со словом «спаивать»
- – Граф! У вас такое выражение лица, – не преминул я подначить, – словно вы силитесь вспомнить, кто же вас всю ночь спаивал, а потом ещё и побил…
- – Да, конечно, нас учили спаивать трезвенников.
- – Ну, я уверен, тебя в твоей разведшколе учили, как спаивать трезвенников и рассеивать подозрения.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «спаивать»
Значение слова «спаивать»
Отправить комментарий
Значение слова «спаивать»
СПА́ИВАТЬ1, -аю, -аешь. Несов. к споить.
СПА́ИВАТЬ2, -аю, -аешь. Несов. к спаять.
Предложения со словом «спаивать»
– Граф! У вас такое выражение лица, – не преминул я подначить, – словно вы силитесь вспомнить, кто же вас всю ночь спаивал, а потом ещё и побил…
– Да, конечно, нас учили спаивать трезвенников.
– Ну, я уверен, тебя в твоей разведшколе учили, как спаивать трезвенников и рассеивать подозрения.
- (все предложения)