Сама еще не вполне сознавая неправду, Дуня сказала, что без отца на нее скука напала. Напала та скука с иной стороны. Много думала Дуня о запоздавшем к обеду отце, часто взглядывала в окошко, но на память ее приходил не родитель, а совсем чужой человек — Петр Степаныч. Безотвязно представал он в ее воспоминаньях… Светлый образ красивого купчика в ярком, блестящем,
радужном свете она созерцала…
— Надо полагать, оченно уж разжалобили хозяина-то. Спервоначалу велел в каждый пакет по
радужной положить, потом по двести велел, а под конец разговора по триста.