Цитаты со словом «напечь»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Не захотелось сестрицей ей быть, а дочерью Волгиной.
Издревле та сторона была крыта лесами дремучими, сидели в них мордва, черемиса, булгары, буртасы и другие язы́ки чужеродные; лет за пятьсот и поболе того русские люди стали селиться в той стороне. Константин Васильевич, великий князь Суздальский, в половине XIV века перенес свой стол из Суздаля в Нижний Новгород, назвал из чужих княжений русских людей и расселил их по Волге, по Оке и по Кудьме. Так летопись говорит, а народные преданья вот что сказывают...
«На горах то было, на горах на Дятловых: мордва своему Богу молится, к земле-матушке на восток поклоняется…
Верные слуги пошли, царский дар старикам принесли, старики сребро, злато приняли, сладким суслом царских слуг напоя́ли: слуги к белому царю приходят, вести про мордву ему доводят: «Угостили нас мордовски старики, напоили суслом сладким, накормили хлебом мягким».
Молодые ребята приуставши сели: мед, хлеб-соль поели, «старики-де не узнают».
В даль они не забирались, чтоб середи враждебных племен быть наготове на всякий случай, друг ко дружке поближе.
Путями, дорогами — реки были тогда.
И потому еще, может быть, любят чужеродцы родные леса, что в старину, не имея ни городов, ни крепостей, долго в недоступных дебрях отстаивали они свою волюшку, сперва от татар, потом от русских людей…
Хлебопашество — главное занятье нагорного крестьянина, но повсюду оно об руку с каким ни на есть промыслом идет, особливо по речным берегам, где живет чистокровный славянский народ.
Силен, могуч, властен и грозен был царь Иван Васильевич, а медвежатников извести не мог — изводил их саксонский король, а вконец погубило заведенное недавно общество покровительства всяким животным, опричь человека.
Нипочем бы это было медвежатникам — русская земля длинна, широка, не клином сошлась, есть где лесному боярину разгуляться, потешиться.
Чуть не по всем нагорным селеньям каждый крестьянин хоть самую пустую торговлю ведет: кто хлебом, кто мясом по базарам переторговывает, кто за рыбой в Саратов ездит да зимой по деревням ее продает, кто сбирает тряпье, овчины, шерсть, иной строевой лес с Унжи да с Немды гонят; есть и «напольные мясники», что кошек да собак бьют да шкурки их скорнякам продают.
Бывали на Горах крепостные с миллионами, у одного лысковского барского мужика в Сибири свои золотые промыслы были.
Гнал он смолу: до десятка казанов в лесу было у него ставлено.
Много разного вздору говорено было, а истинной правды никто допытаться не мог.
Что было в тех домах картин, мраморных статуй, дорогих мебелей, какие теплицы были при них, какие цветы редкостные, плоды, деревья…
И не было на Андрея Родивоныча ни суда, ни расправы; не только в Питере, в соседней Москве не знали про дела его…
Все было шито да крыто.
Одного закала были, хоть по разным дорогам шли.
С Потемкиным Поташов сроду не видался, а был в дружеской переписке и в безграмотных письмах своих «братцем» его называл.
Ценными подарками Таврического удивить было нельзя, зато нарочные то и дело скакали с поташовских заводов то в Петербург, то под Очаков с редкими плодами заводских теплиц, с солеными рыжиками, с кислой капустой либо с подновскими огурцами в тыквах.
Через Потемкина выпросил Андрей Родивоныч дозволенье гусаров при себе держать. Семнадцать человек их было, ростом каждый чуть не в сажень, за старшого был у них польский полонянник, конфедерат Язвинский. И те гусары зá пояс заткнули удáлую вольницу, что исстари разбои держала в лесах Муромских. Барыню ль какую, барышню, поповну, купецкую дочку выкрасть да к Андрею Родивонычу предоставить — их взять. И тех гусаров все боялись пуще огня, пуще полымя.
А когда помирал Андрей Родивоныч, были при нем две живых жены; обе вкруг ракитова кустика венчаны; у каждой дети, и все какими-то судьбами законные.
— Кто одолеет, — с усмешкой Андрей отвечал, и те злобные слова последними его словами были.
Таков богатырь был Андрей Родивоныч.
Медные деньги переливать тоже не стать была гусарам, ходившим в мундирах службы ее императорского величества.
Смолокур Данило Клементьев из таких был…
Был у него на руках мешок с золотом, не успел его передать Поташову, когда смерть застигла властного барина…
Зараз двух невест братья приглядели — а были те девицы меж собой свойственницы, сироты круглые, той и другой по восьмнадцатому годочку только что ми́нуло. Дарья Сергевна шла за Мокея, Олена Петровна за Марку Данилыча. Сосватались в Филипповки; мясоед в том году был короткий, Сретенье в Прощено воскресенье приходилось, а старшему брату надо было в Астрахань до во́дополи съездить. Решили венчаться на Красну горку, обе свадьбы справить зáраз в один день.
Дело было Великим постом, вздумалось ему на померзлом море потешиться — на «беленького» съездить.
Видят, на закрайне шихану видимо-невидимо; лов, значит, будет удачный.
Долго крепились, да нечего делать — пришлось согрешить: лошадей стали резать, конину есть, тюленье мясо даже ели…
Опасно стало всем в одной кучке быть, провалиться боялись…
Солнышко встало, а их уж чуть видно, ихня половинка меньше нашей была, гнало ветром ее поскорей.
Уральски казаки с морских кусовых нас увидали, переня́ли, и были мы с ними на Эмбинских промыслáх вплоть до Петровок, оттуда нас привезли в Гурьев, а из Гурьева по своим сторонам разошлись мы.
Пышная свадьба была.
Изо многих городов гостей наехало, люди все богатые, первостатейные, пирам конца не было.
Шумны́ и веселы́ были пиры, но горем и печалью с них веяло.
Грустил по брате Марко Данилыч; грустила и его молодая жена Олена Петровна, тяжело ей было глядеть на подругу, что, не видав брачного венца, овдовела.
Когда она умирала, позвала Дарью Сергевну. Богом ее заклинала — скинула б черное платье, женой была бы Марку Данилычу, матерью Дуне сиротке.
— Матерью Дуне буду я, — сказала она. — Бога создателя ставлю тебе во свидетели, что, сколько смогу, заменю ей тебя… Но замуж никогда не посягну — земной жених до дня воскресенья в пучине морской почивает, небесный царит над вселенной… Третьего нет и не будет.
А Дунюшка тут. Посадили ее на кровать возле матери. Белокуренькая девочка смеется аленьким ротиком и синенькими глазками, треплет розовую ленточку, что была в вороту́ материной сорочки… Так и заливается — ясным, радостным смехом.
— Господи!.. Царю Небесный, милостивый!.. — глядя на дочку, с трудом шептала умиравшая. — Даруй ей, Господи, быть всегда радостной… даруй ей, Господи… не знавать большой кручины…
С Дуней на руках в другую горницу перешел Марко Данилыч. Окна раскрыты, яркое майское солнце горит в поднебесье, отрадное тепло по земле разливая; заливаются в лазурной высоте жаворонки, а в тенистом саду поет соловей — все глядит весело, празднично… Девочка радостно хохочет, подпрыгивая на отцовских руках и взмахивая пухленькими ручками.
Трудом, заботами, работой неустанной утолял он, сколько было возможно, заевшее жизнь его горе.
Каждый год не по одному разу сплывал он в Астрахань на рыбные промыслá, а в уездном городке, где поселился отец его, построил большой каменный дом, такой, что и в губернском городе был бы не из последних…
А годов ему еще немного было — человек в самой поре, и хоть вдовец, а любой невесте жених завидный.
И не было из них ни единого, кто бы за Дуню в огонь и в воду не пошел бы.
Безмужняя вдовица как сказала, так и сделала — заменила она Дуне родную мать, всю любовь непорочного сердца перенесла на дочку незабвенной подруги, вся жизнь ее в Дуне была…
Незримо для людей ведя суровую жизнь строгой постницы, о доме и всем мире теплая молитвенница, Дарья Сергевна похудела, побледнела, но всегда прекрасно было крытое скорбью и любовью лицо ее, святым чувством добра и любви сияли живые, выразительные очи ее.
Выдержки из русской классики со словом «напечь»
От этого-то этот бессознательный напев, как бывает напев птицы, и у дядюшки был необыкновенно хорош.
Прислушиваюсь — напев старинный, то протяжный и печальный, то быстрый и живой.
Цветите, юные! И здоровейте телом!
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
А я пойду один к неведомым пределам,
Душой бунтующей навеки присмирев.
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
А я пойду один к неведомым пределам,
Душой бунтующей навеки присмирев.
В это мгновенье долетели до нас отрывочные, однообразные звуки. Сотни голосов разом и с мерными расстановками повторяли молитвенный напев: толпа богомольцев тянулась внизу по дороге с крестами и хоругвями…
По ограде высокой и длинной
Лишних роз к нам свисают цветы.
Не смолкает напев соловьиный,
Что-то шепчут ручьи и листы.
Лишних роз к нам свисают цветы.
Не смолкает напев соловьиный,
Что-то шепчут ручьи и листы.
Предложения со словом «напечь»
- Ей предстояло пройти пять миль через пустошь до своего дома, помочь своей маме со стиркой, потом напечь хлеба на целую неделю, но она собиралась получить от всего этого удовольствие.
- Поднялся к тому же ночной ветер, и верхние ветви деревьев заметались и заплясали под его стонущий напев, стуча друг о дружку, словно кости скелета.
- Это был киргизский напев, который всегда представлялся мне песней одинокого всадника, едущего по предвечерней степи.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «напечь»
Значение слова «напечь»
НАПЕ́ЧЬ, -пеку́, -печёшь, -пеку́т; прош. напёк, -пекла́, -ло́; прич. страд. прош. напечённый, -чён, -чена́, -чено́; сов., перех. (несов. напекать). 1. (что и чего). Испечь в каком-л. количестве. Напечь булок. (Малый академический словарь, МАС)
Афоризмы русских писателей со словом «напечь»
- Язык, великолепный наш язык.
Речное и степное в нём раздолье,
В нём клекоты орла и волчий рык,
Напев, и звон, и ладан богомолья.
В нём воркованье голубя весной,
Взлёт жаворонка к солнцу — выше, выше.
Березовая роща. Свет сквозной.
Небесный дождь, просыпанный по крыше. - О, счастье — под напев любимый
Родную зыблить колыбель! - (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Значение слова «напечь»
НАПЕ́ЧЬ, -пеку́, -печёшь, -пеку́т; прош. напёк, -пекла́, -ло́; прич. страд. прош. напечённый, -чён, -чена́, -чено́; сов., перех. (несов. напекать). 1. (что и чего). Испечь в каком-л. количестве. Напечь булок.
Все значения слова «напечь»Предложения со словом «напечь»
Ей предстояло пройти пять миль через пустошь до своего дома, помочь своей маме со стиркой, потом напечь хлеба на целую неделю, но она собиралась получить от всего этого удовольствие.
Поднялся к тому же ночной ветер, и верхние ветви деревьев заметались и заплясали под его стонущий напев, стуча друг о дружку, словно кости скелета.
Это был киргизский напев, который всегда представлялся мне песней одинокого всадника, едущего по предвечерней степи.
- (все предложения)