В самый тот день, когда Марку Данилычу болезнь приключилась, за Волгой, у Патапа Максимыча, было шумное, веселое пированье. Принесла Прасковья Патаповна первого сыночка Захарушку, первого внучка Патапу Максимычу. Светел, радошен заволжский тысячник, радовался он великою радостью.
Ни слова не сказала она посланному, приезжавшему в Комаров звать ее на крестины новорожденного внучка, а когда вышел тот из игуменьиной кельи, остановила его в сенях мать уставщица Аркадия и гневно ему выговаривала, что, дескать, видно, с ума он спятил, затесавшись с таким зовом к игуменье.
— В гости приехал, — с улыбкой промолвил Чапурин. — Груня у меня была, когда получила ваше письмо. Крестины мы справляли, внучка Господь мне даровал. Вы Ивана Григорьича звали, а ему никак невозможно. Заместо его я и поехал. Выхожу — гость незваный, авось не буду хуже татарина.
ЖЕНЩИНА – любимого человека, любящих дочек и двух маленьких внучек, прикованную к постели соседку, за которой вы ухаживали, певчую птичку в клетке, недошитую рубаху, цветы в горшках на окне.
Рано потеряв мать, она большую часть своего воспитания получила при английском дворе, где стала любимой внучкой королевы.
Сами понимаете, дело сурьезное, единственную внучку замуж отдаю и опростоволоситься нам никак нельзя.
ЖЕНЩИНА – любимого человека, любящих дочек и двух маленьких внучек, прикованную к постели соседку, за которой вы ухаживали, певчую птичку в клетке, недошитую рубаху, цветы в горшках на окне.