Неточные совпадения
Солнечная молонья рассыпается
по небу ровно огненными волосами, бьет
по земле не шибко, а ровно манна небесная
сходит, и гром от нее совсем другой…
— Легко сказать — купим, — прервал Стуколов. — Ежели бы земли-то здешние были барские, нечего бы и толковать, купил и шабаш, а тут ведь казна. Годы
пройдут, пока разрешат продажу.
По здешним местам казенных
земель спокон веку никто не покупывал, так…
— Повечерие на отходе, — чуть не до
земли кланяясь Патапу Максимычу, сказал отец Спиридоний, монастырский гостиник, здоровенный старец, с лукавыми, хитрыми и быстро, как мыши, бегающими
по сторонам глазками. — Как угодно вам будет, гости дорогие, — в часовню прежде, аль на гостиный двор, аль к батюшке отцу Михаилу в келью? Получаса не
пройдет, как он со службой управится.
Пошел было, как обычно
хожу, а проводник в самое ухо мне шепчет: «Тише на́
землю ступай, услышат…» Господи, Боже мой, и
по земле-то надо с опаской
ходить!..
По-ихнему — и табак трава, не Богом сотворенная, а диаволом, и дорогой травой [Smillax sarsaparilla.] лечиться не следует потому-де, что, когда Господь
по земле ходил, все травы перед ним преклонилися, не поклонилась одна дорогая трава…
—
Ходит он
по лесу, видит, медведь
землю дерет.
— Вот что: теперь, пожалуй, лучше не
ходите к ней, — сказала Фленушка, — оченно уж людно здесь, да опять же на нас, на приезжих, много глаз глядят… Вечерком лучше, после заката, — на всполье тогда выходите. Как сюда въезжали, видели, крест большой в
землю вкопан стоит? От того креста дорожка вдоль речки к перелеску пошла,
по ней идите… Да смотрите, чур не обмануть. Беспременно приходите.
До солнечного восхода она веселится. Ясно горят звезды в глубоком темно-синем небе, бледным светом тихо мерцает «Моисеева дорога» [Млечный Путь.],
по краям небосклона то и дело играют зарницы, кричат во ржи горластые перепела, трещит дерчаг у речки, и в последний раз уныло кукует рябая кукушка. Пришла лета макушка, вещунье больше не куковать…
Сошла весна сó неба, красно лето на небо вступает, хочет жарами
землю облить.
Представлялось ему и молодое поколение, долженствовавшее увековечить фамилью Чичиковых: резвунчик мальчишка и красавица дочка, или даже два мальчугана, две и даже три девчонки, чтобы было всем известно, что он действительно жил и существовал, а не то что
прошел по земле какой-нибудь тенью или призраком, — чтобы не было стыдно и перед отечеством.
А может,
ходит по земле, считая ее сокровища, как ходила «князь-барыня» Енгалычева вместе с божией матерью, и богородица уговаривает мать мою, как уговаривала «князь-барыню»:
Неточные совпадения
Я жил тогда в Одессе пыльной… // Там долго ясны небеса, // Там хлопотливо торг обильный // Свои подъемлет паруса; // Там всё Европой дышит, веет, // Всё блещет югом и пестреет // Разнообразностью живой. // Язык Италии златой // Звучит
по улице веселой, // Где
ходит гордый славянин, // Француз, испанец, армянин, // И грек, и молдаван тяжелый, // И сын египетской
земли, // Корсар в отставке, Морали.
Прошли снега и реки, — работы так вдруг и закипят: там погрузки на суда, здесь расчистка дерев
по лесам, пересадка дерев
по садам, и пошли взрывать повсюду
землю.
Долго еще оставшиеся товарищи махали им издали руками, хотя не было ничего видно. А когда
сошли и воротились
по своим местам, когда увидели при высветивших ясно звездах, что половины телег уже не было на месте, что многих, многих нет, невесело стало у всякого на сердце, и все задумались против воли, утупивши в
землю гульливые свои головы.
Все были хожалые, езжалые:
ходили по анатольским берегам,
по крымским солончакам и степям,
по всем речкам большим и малым, которые впадали в Днепр,
по всем заходам [Заход — залив.] и днепровским островам; бывали в молдавской, волошской, в турецкой
земле; изъездили всё Черное море двухрульными козацкими челнами; нападали в пятьдесят челнов в ряд на богатейшие и превысокие корабли, перетопили немало турецких галер и много-много выстреляли пороху на своем веку.
Василий указал на метку ногой, и Левин пошел, как умел, высевать
землю с семенами.
Ходить было трудно, как
по болоту, и Левин,
пройдя леху, запотел и, остановившись, отдал севалку.