В том государстве, за темными лесами, за зелеными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами, в чистом поле, на широком раздолье, белокаменны палаты стоят, а во тех палатах, в высокóм терему, у косящата окна,
три девицы, три сестрицы, три красавицы сидят, промеж себя разговаривают.
Неточные совпадения
Три середы читали, игуменья сама с
девицами сидела, чтобы, знаешь, слушали, не баловались.
И голос Виринеи все мягче и мягче становился; не прошло трех-четырех минут, обычным добродушным голосом говорила она пристававшим к ней
девицам...
— Рада бы не слушать, да молва, что ветер, сама в окна лезет, — отвечала Аксинья Захаровна. — Намедни без тебя кривая рожа, Пахомиха, из Шишкина притащилась… Новины [Новина — каток крестьянского холста в
три стены, то есть в 30 аршин длины.] хотела продать… И та подлюха спрашивает: «Котору кралю за купецкого-то сына ладили?» А
девицы тут сидят, при них паскуда тако слово молвила… Уж задала же я ей купецкого сына… Вдругорядь не заглянет на двор.
Только что обмыли покойницу, взяла Никитишна у Аксиньи Захаровны ключи от сундуков и вынула, что нужно было для погребенья. Дала
девицам кусок тонкого батиста на шитье савана, а первые
три стежка заставила сделать самое Аксинью Захаровну. Под венец ли
девицу сряжать, во гроб ли класть ее — всякое шитье мать должна зачинать — так повелось на Руси…
— Надо будет матушку Манефу просить, у нее
девицы три либо четыре без дела сидят, — сказала Таисея. — Виделся с матушкой-то?
— Постараюсь, матушка, — ответила Виринея. — Не впервой!.. Только бы мне на подмогу двух-трех
девиц еще надобно, — промолвила она.
— А вот как, — молвила Никитишна. — Вы,
девицы, хоть не родные сестрицы, зато все красавицы. И вас не
три, а целых семь вкруг меня сидит — Груню в счет не кладу, отстала от стаи девичьей, стала мужней женой, своя у ней заботушка… Вот и сидите вы теперь,
девицы, в высоком терему, у косящата окна, а под тем окном Иван-царевич на коне сидит… Так, что ли?
Его слушали, сидя за двумя сдвинутыми столами,
три девицы, два студента, юнкер, и широкоплечий атлет в форме ученика морского училища, и толстый, светловолосый юноша с румяным лицом и счастливой улыбкой в серых глазах.
На веранде одного дома сидели две или
три девицы и прохаживался высокий, плотный мужчина, с проседью. «Вон и мистер Бен!» — сказал Вандик. Мы поглядели на мистера Бена, а он на нас. Он продолжал ходить, а мы поехали в гостиницу — маленький и дрянной домик с большой, красивой верандой. Я тут и остался. Вечер был тих. С неба уже сходил румянец. Кое-где прорезывались звезды.
Три девицы под окном // Пряли поздно вечерком. // «Кабы я была царица, — // Говорит одна девица, — // То на весь крещеный мир // Приготовила б я пир». // — «Кабы я была царица, — // Говорит ее сестрица, — // То на весь бы мир одна // Наткала я полотна». // — «Кабы я была царица, — // Третья молвила сестрица, — // Я б для батюшки-царя // Родила богатыря».
Все эти
три девицы воспитывались в институте, и лучше всех из них училась Сусанна, а хуже всех Людмила, но зато она танцевала божественно, как фея.
Неточные совпадения
Старая
девица высидела у Татьяны Борисовны
три часа, не умолкая ни на мгновенье.
— Зашел сказать, что сейчас уезжаю недели на
три, на месяц; вот ключ от моей комнаты, передайте Любаше; я заходил к ней, но она спит. Расхворалась
девица, — вздохнул он, сморщив серый лоб. — И — как не вовремя! Ее бы надо послать в одно место, а она вот…
С Елизаветой Спивак Кутузов разговаривал редко и мало, но обращался к ней в дружеском тоне, на «ты», а иногда ласково называл ее — тетя Лиза, хотя она была старше его, вероятно, только года на два — на
три. Нехаеву он не замечал, но внимательно и всегда издали прислушивался к ее спорам с Дмитрием, неутомимо дразнившим странную
девицу.
Но вот из-за кулис, под яростный грохот и вой оркестра, выскочило десятка
три искусно раздетых
девиц, в такт задорной музыки они начали выбрасывать из ворохов кружев и разноцветных лент голые ноги; каждая из них была похожа на огромный махровый цветок, ноги их трепетали, как пестики в лепестках,
девицы носились по сцене с такой быстротой, что, казалось, у всех одно и то же ярко накрашенное, соблазнительно улыбающееся лицо и что их гоняет по сцене бешеный ветер.
Николай же Парфенович Нелюдов даже еще за
три дня рассчитывал прибыть в этот вечер к Михаилу Макаровичу, так сказать, нечаянно, чтобы вдруг и коварно поразить его старшую
девицу Ольгу Михайловну тем, что ему известен ее секрет, что он знает, что сегодня день ее рождения и что она нарочно пожелала скрыть его от нашего общества, с тем чтобы не созывать город на танцы.