Неточные совпадения
Попа нет, на листу лежать не станут [За великой вечерней
в Троицын день три молитвы, читаемые священником, старообрядцы слушают не
стоя на коленях, как это делается
в православных церквах, а лежа ниц, причем подкладывают под лицо
цветы или березовые ветки.
Глазам не верил Алексей, проходя через комнаты Колышкина… Во сне никогда не видывал он такого убранства. Беломраморные стены ровно зеркала
стоят, — глядись
в них и охорашивайся… Пол — тоже зеркало, ступить страшно, как на льду поскользнешься, того гляди…
Цветы цветут, каких вздумать нельзя…
В коврах ноги, ровно
в сыпучем песке, грузнут… Так прекрасно, так хорошо, что хоть
в Царстве Небесном так
в ту же бы пору.
Склонялся день к вечеру; красным шаром
стояло солнце над окраиной неба, обрамленной черной полосой лесов; улеглась пыль,
в воздухе засвежело, со всех сторон понеслось благоуханье
цветов и смолистый запах ели, пихты и можжевельника; стихло щебетанье птичек, и звончей стал доноситься из отдаленья говор людей, возвращавшихся с полевых работ.
Донник — Millolotus officinalis.]
в цвету стоят; бортевы пчелы, шмели, осы и шершни [Бортевая пчела, прироившаяся
в борти — долбленом дереве, нарочно для пчел
в лесу приготовленном.
Стоном
стоят лесные голоса, без умолку трещат
в высокой сочной траве кузнечики и кобылки, вьются над
цветами жучки и разновидные козявки, воркуют серо-сизые с зеленой шейкой вяхири и красногрудые ветютни, как
в трубу трубит черная желна, стучат по деревьям дятлы, пищат рябчики, уныло перекликаются либо кошкой взвизгивают желтенькие иволги, трещат сойки, жалобно кукуют кукушки и на разные голоса весело щебечут свиристели, малиновки, лесные жаворонки и другие мелкие пташки [Вяхирь, дикий голубь — Columna palumbus.
И обходя возле братии, взимая из лона лепок вержаще на кого любо: аще прилепляшесь кому
цветок в поющих от братии, и той мало
постояв и расслаблен бываше умом, исходяше из церкви, шед
в келию и спа; аще ли вержаше на другого и не прильняше к нему
цветок, стояше крепок
в пеньи, дондеже отпояху утреню» [Это сказание находится и
в Печерском патерике, и
в летописи преподобного Нестора.].
Впившись глазами
в отверстие плахи,
стоит возле них по-праздничному разодетая, венком из
цветов увенчанная, перворожденная своей матерью, девочка-подросток с сухой лучиной
в высоко поднятой руке [Непременное условие при добываньи «живого огня», чтоб его приняла перворожденная, непорочная девица.
Что и говорить! // Воскресла вся земля! Царю недаром // От всех любовь. Такого ликованья, // Я чай, Москва отроду не видала! // Насилу я проехал чрез толпу; // На двадцать верст кругом запружены // Дороги все; народ со всех концов // Валит к Москве; все улицы полны, // И все дома, от гребней до завалин, //
Стоят в цветах и в зелени! Я думал: // Авось к царю до выхода проеду! // Куды! Я чай, от валу до Кремля // Часа четыре пробирался. Там // Услышал я: в соборе царь Борис — // Венчается!
Неточные совпадения
В отворенном окне богатого покоя, //
В фарфоровых, расписанных горшках, //
Цветы поддельные, с живыми вместе
стоя, // На проволочных стебельках // Качалися спесиво // И выставляли всем красу свою на диво.
Кити
в это время, давно уже совсем готовая,
в белом платье, длинном вуале и венке померанцевых
цветов, с посаженой матерью и сестрой Львовой
стояла в зале Щербацкого дома и смотрела
в окно, тщетно ожидая уже более получаса известия от своего шафера о приезде жениха
в церковь.
Она быстро оделась, сошла вниз и решительными шагами вошла
в гостиную, где, по обыкновению, ожидал ее кофе и Сережа с гувернанткой. Сережа, весь
в белом,
стоял у стола под зеркалом и, согнувшись спиной и головой, с выражением напряженного внимания, которое она знала
в нем и которым он был похож на отца, что-то делал с
цветами, которые он принес.
И она также чистая
стояла в померанцевых
цветах и вуале.
Внутренность рощи, влажной от дождя, беспрестанно изменялась, смотря по тому, светило ли солнце, или закрывалось облаком; она то озарялась вся, словно вдруг
в ней все улыбнулось: тонкие стволы не слишком частых берез внезапно принимали нежный отблеск белого шелка, лежавшие на земле мелкие листья вдруг пестрели и загорались червонным золотом, а красивые стебли высоких кудрявых папоротников, уже окрашенных
в свой осенний
цвет, подобный
цвету переспелого винограда, так и сквозили, бесконечно путаясь и пересекаясь перед глазами; то вдруг опять все кругом слегка синело: яркие краски мгновенно гасли, березы
стояли все белые, без блеску, белые, как только что выпавший снег, до которого еще не коснулся холодно играющий луч зимнего солнца; и украдкой, лукаво, начинал сеяться и шептать по лесу мельчайший дождь.