Неточные совпадения
Не
старый друг, не чудный паломник, —
золото,
золото уходило.
— Писано было ему,
старому псу, подробно все писано: и как у ворот подольше держать, и какую службу справить, и как принять, и что говорить, и про рыбную пищу писано, и про баню, про все. Прямехонько писано, чтоб, окроме
золотого песку, никаких речей не заводил. А он — гляди-ка ты!
Таково веселье на братчинах спокон веку водилось… «Как все на пиру напивалися, как все на пиру наедалися, и все на пиру пьяны-веселы, все на пиру порасхвастаются, который хвастает добрым конем, который хвастает
золотой казной, разумный хвалится отцом с матерью, а безумный похвастает молодой женой… А и будет день ко вечеру, от малого до
старого начинают робята боротися, а в ином кругу на кулачки битися… От тоя борьбы от ребячия, от того боя кулачного начинается драка великая» [Былина о Ваське Буслаеве.].
Застежки должны были быть в таком же стиле, как и весь узор, матовые,
старого золота, тонкой резьбы, а он Бог знает что сделал.
Били две новых шахты, потому что в
старой золото уже «пообилось» и только шло богатыми гнездами там, где отдельные жилы золотоносного кварца выклинивались, то есть сходились в одну.
Мне хотелось написать что-нибудь вроде похвального слова этой великолепной даме и изобразить все это в форме игривого письма к приятелю, по примеру писем, печатавшихся когда-то в
старое золотое, но, слава богу, невозвратное время в «Северной пчеле» и в прочих повременных изданиях.
Неточные совпадения
Это был очень молодой человек, лет двадцати двух, с смуглою и подвижною физиономией, казавшеюся
старее своих лет, одетый по моде и фатом, с пробором на затылке, расчесанный и распомаженный, со множеством перстней и колец на белых, отчищенных щетками пальцах и
золотыми цепями на жилете.
Месяца полтора назад он вспомнил про адрес; у него были две вещи, годные к закладу:
старые отцовские серебряные часы и маленькое
золотое колечко с тремя какими-то красными камешками, подаренное ему при прощании сестрой, на память.
Золотое сияние на красном фоне иконостаса, и золоченая резьба икон, и серебро паникадил и подсвечников, и плиты пола, и коврики, и хоругви вверху у клиросов, и ступеньки амвона, и
старые почерневшие книги, и подрясники, и стихари — всё было залито светом.
Зазеленела
старая и вылезающая иглами молодая трава, надулись почки калины, смородины и липкой спиртовой березы, и на обсыпанной
золотым цветом лозине загудела выставленная облетавшаяся пчела.
Похвастался отлично переплетенной в зеленый сафьян, тисненный
золотом, книжкой Шишкова «Рассуждение о
старом и новом слоге» с автографом Дениса Давыдова и чьей-то подписью угловатым почерком, начало подписи было густо зачеркнуто, остались только слова: «…за сие и был достойно наказан удалением в армию тысяча восемьсот четвертого году».