Ведь это, значит, с нынешнего дня он, как Савельич, и обедать с нами будет и чай пить, а куда отъедет Патап Максимыч, он один мужчина в
семье останется.
Неточные совпадения
Вот хоть у нас в Комарове взять: налицо
осталось двенадцать обителей, в семи-то, дай Бог здоровья благодетелям, нужды не терпим, грех на Бога роптать.
— Сот
семь от праздника
осталось, каждый день по сороку прибывает, — сказала Виринея.
Не раз заглядывала к Марье Гавриловне и матушка Манефа. Но и с ней не вязалась беседа у молодой вдовы. Сколько раз искушенная житейскими опытами игуменья пыталась вызвать ее на искреннее, откровенное признанье в сокровенных думах и затаенных чувствах, всегда холодна, всегда безответна
оставалась Марья Гавриловна. Сердечная скорбь ее тайной повита и
семью печатями запечатана.
— А думается мне, — сказал Патап Максимыч, — что меньше от них плутовства-то было бы, когда бы ря́ду повыгодней для них писали. Сами посудите, много ль ловцу при таких порядках
останется? Лодка-то ведь в лето сот на
семь целковых рыбы наловит?.. Так ли?
— Ну, положим теперь, что заработают они семьсот рублев на серебро, — продолжал Патап Максимыч. — Скинь двадцать пять процентов, пятьсот двадцать пять рублей
остается, по восьмидесяти по
семи с полтиной на брата… Не великие деньги, Марко Данилыч. И подати заплати, и
семью прокорми, и оденься, и обуйся, да ведь и снасти-то, поди, ихние…
Конечно, опечатано было только имущество самого Гордея Евстратыча, а имущество других членов
семьи осталось нетронутым, но, во-первых, как было различить это имущество, а во-вторых, при патриархальном строе брагинской семьи, собственно, все принадлежало хозяину, так что на долю сыновей, Нюши и Татьяны Власьевны осталось только одно платье да разный домашний хлам.
Неточные совпадения
Они положили ждать и терпеть. Им
оставалось еще
семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она — она ведь и жила только одною его жизнью!
Раскольников тут уже прошел и не слыхал больше. Он проходил тихо, незаметно, стараясь не проронить ни единого слова. Первоначальное изумление его мало-помалу сменилось ужасом, как будто мороз прошел по спине его. Он узнал, он вдруг, внезапно и совершенно неожиданно узнал, что завтра, ровно в
семь часов вечера, Лизаветы, старухиной сестры и единственной ее сожительницы, дома не будет и что, стало быть, старуха, ровно в
семь часов вечера,
останется дома одна.
Уже обступили Кукубенка, уже
семь человек только
осталось изо всего Незамайковского куреня; уже и те отбиваются через силу; уже окровавилась на нем одежда.
Многие
семьи по годам
остаются на старых местах, постылых обоим супругам, только потому, что нет ни полного раздора ни согласия.
— Я больше тебя знаю свет, — сказала она. — Я знаю этих людей, как Стива, как они смотрят на это. Ты говоришь, что он с ней говорил об тебе. Этого не было. Эти люди делают неверности, но свой домашний очаг и жена — это для них святыня. Как-то у них эти женщины
остаются в презрении и не мешают
семье. Они какую-то черту проводят непроходимую между
семьей и этим. Я этого не понимаю, но это так.