Неточные совпадения
— Замолола!.. Пошла без передышки в пересыпку! — хмурясь и зевая, перебил жену Патап Максимыч. — Будет ли конец вранью-то? Аль и в
самом деле бабьего вранья на свинье не объедешь?.. Коли путное что хотела сказать — говори
скорей, — спать хочется.
По совету Стуколова, уговорились ехать в скит пообедавши. Перед
самым обедом паломник ушел в заднюю, написал там письмецо и отдал его Силантью. Через полчаса какие-нибудь хозяйский сын верхом на лошади съехал со двора задними воротами и
скорой рысью погнал к Красноярскому скиту.
А
сама меж тем, в надежде на
скорую кончину Манефы, к сундукам ее подобралась…
— Это тебе, сударыня ты моя Аксинья Захаровна, для Христова праздника… Да смотри, шей
скорей, поторапливайся… Не взденешь этого сарафана в Светло воскресенье, и христосоваться не стану. Стой утреню в этом
самом сарафане. Вот тебе сказ…
— Евпраксеюшка, — молвил Патап Максимыч, —
самому мне невмоготу писать, напиши, голубка, письмецо в Городец к Михаилу Петровичу Скорнякову, просит, мол, Патап Максимыч как можно
скорее попа прислать, а нет наготове попа, так старца какого… дочку, мол, надо исправить [Исповедать.].
— Уж истинно
сам Господь принес тебя ко мне, Василий Борисыч, — довольным и благодушным голосом сказала Манефа. — Праздник великий — хочется поблаголепнее да посветлей его отпраздновать… Да вот еще что — пение-то пением, а убор часовни
сам по себе… Кликните, девицы, матушку Аркадию да матушку Таифу — шли бы
скорей в келарню сюда…
Зачем так суетился, зачем хлопотал Алексей, зачем перебранивался с перевозчиками и давал им лишнюю полтину, лишь бы
скорей переехать,
сам того не ведал.
Забота о
самом себе побуждала его
скорей спровадить в дальние места Алексея, чтобы он где-нибудь поблизости не проболтался, не накликал бы беды на всех затевавших тогда копать золото на Ветлуге.
— Экой ты прыткий какой! — молвил Михайло Васильич. — Тебе бы вынь да положь, все бы на
скорую ручку — комком да в кучку… Эдак, брат, не водится…
Сам считай: послезавтра надо на сорочины, Патап Максимыч раньше трех ден не отпустит, вот тебе с нонешним да с завтрашним днем пять ден, а тут воскресенье — приказ, значит, на запоре, это шесть ден, в понедельник Нефедов день, тут уж, брат, совсем невозможно.
— А забыл, что в Печерском патерике про него пишется? Про сей
самый цветок, именуемый «лепок»? Это он
самый «лепок» и есть, — говорила мать Аркадия. — Видишь, к пальцам прилип!.. Вымой руки-то
скорей, вымой… Хоть из колдобинки зачерпни водицы, вымой только
скорее.
— Нам как можно
скорей надо, матушка…
Сами извольте посудить, можно ль при таких грехах псалтырью медлить… Дядюшка наказывал тотчас бы отправить канонницу, — сказал Самоквасов.
— Не стóишь разве?.. — перебил саратовец. — Драть тебя надо, коли
сам своей пользы не видишь. Все тебе рассказано, все тебе доказано;
сам понимаешь, что одно спасенье тебе — жениться
скорей. Не женишься — пиши письма к родным, за упокой поминали бы…
Полуехту Семенычу было писано, чтоб закупил он кирпичи да изразцов для печей, а если нет готового кирпича, заказал бы
скорей на заводе, а купчую бы крепость на все дома и на все дворовые места писал на ее одно Манефино имя, а совершать купчие она приедет в город
сама после Казанской на возвратном пути из Шарпана.
— Так ин в
самом деле молвлю я Василью Борисычу, — сказала Манефа. — Да что это он нейдет чай-то пить… Евдокеюшка, сбегай, голубка, к Бояркиным, позови Таисею: матушка, мол, Манефа чай пить зовет.
Скорей приходила бы.
Сокровеннейшее ощущение его в этот миг можно было бы выразить такими словами: «Ведь уж теперь себя не реабилитируешь, так давай-ка я им еще наплюю до бесстыдства: не стыжусь, дескать, вас, да и только!» Кучеру он велел подождать, а
сам скорыми шагами воротился в монастырь и прямо к игумену.
Неточные совпадения
Городничий. Тем лучше: молодого
скорее пронюхаешь. Беда, если старый черт, а молодой весь наверху. Вы, господа, приготовляйтесь по своей части, а я отправлюсь
сам или вот хоть с Петром Ивановичем, приватно, для прогулки, наведаться, не терпят ли проезжающие неприятностей. Эй, Свистунов!
Голос городничего. Эй, Авдотья! ступай в кладовую, вынь ковер
самый лучший — что по голубому полю, персидский.
Скорей!
Осип, слуга, таков, как обыкновенно бывают слуги несколько пожилых лет. Говорит сурьёзно, смотрит несколько вниз, резонер и любит себе
самому читать нравоучения для своего барина. Голос его всегда почти ровен, в разговоре с барином принимает суровое, отрывистое и несколько даже грубое выражение. Он умнее своего барина и потому
скорее догадывается, но не любит много говорить и молча плут. Костюм его — серый или синий поношенный сюртук.
Крестьяне наши трезвые, // Поглядывая, слушая, // Идут своим путем. // Средь
самой средь дороженьки // Какой-то парень тихонький // Большую яму выкопал. // «Что делаешь ты тут?» // — А хороню я матушку! — // «Дурак! какая матушка! // Гляди: поддевку новую // Ты в землю закопал! // Иди
скорей да хрюкалом // В канаву ляг, воды испей! // Авось, соскочит дурь!»
— Погоди. И за те твои бессовестные речи судил я тебя, Ионку, судом
скорым, и присудили тако: книгу твою, изодрав, растоптать (говоря это, Бородавкин изодрал и растоптал), с тобой же
самим, яко с растлителем добрых нравов, по предварительной отдаче на поругание, поступить, как мне, градоначальнику, заблагорассудится.