Неточные совпадения
— И толкуют, слышь, они, матушка, как добывать золотые деньги… И снаряды у них припасены уж на
то… Да все Ветлугу поминают, все Ветлугу… А на Ветлуге
те плутовские деньги только и работают… По тамошним местам самый корень этих монетчиков. К ним-то и собираются ехать. Жалеючи Патапа Максимыча, Пантелей про это мне за великую тайну сказал,
чтобы, кроме тебя, матушка, никому я не открывала… Сам чуть не плачет… Молви, говорит, Христа
ради, матушке, не отведет ли она братца от такого паскудного дела…
Одна девка посмелей была.
То Паранька поромовская, большая дочь Трифона Михайлыча. Не таковская уродилась,
чтобы трусить кого, девка бывалая, самому исправнику не дует в ус. Такая с начальством была смелая, такая бойкая, что по всему околотку звали ее «губернаторшей». Стала Паранька
ради смеху с Карпушкой заигрывать, не
то чтоб любовно, а лишь бы на смех поднять его. Подруги корить да стыдить девку зачали...
Неточные совпадения
— Нет, Платон Михайлович, — сказал Хлобуев, вздохнувши и сжавши крепко его руку, — не гожусь я теперь никуды. Одряхлел прежде старости своей, и поясница болит от прежних грехов, и ревматизм в плече. Куды мне! Что разорять казну! И без
того теперь завелось много служащих
ради доходных мест. Храни бог,
чтобы из-за меня, из-за доставки мне жалованья прибавлены были подати на бедное сословие: и без
того ему трудно при этом множестве сосущих. Нет, Платон Михайлович, бог с ним.
Признаться надлежит, скудости
ради своей, язык наш на сказанное недостаточен весьма, и нужно для
того,
чтобы они неизвестные имена вещам в мозгу своем сооружали; или, если употребят древние,
то испортят истинный смысл, чего наипаче опасаемся в писаниях священных в рассуждении их важности.
Упоминалось о
том, что Бог сотворил жену из ребра Адама, и «сего
ради оставит человек отца и матерь и прилепится к жене, будет два в плоть едину» и что «тайна сия велика есть»; просили,
чтобы Бог дал им плодородие и благословение, как Исааку и Ревекке, Иосифу, Моисею и Сепфоре, и чтоб они видели сыны сынов своих.
— Разумеется, — сказал Лютов, бесцеремонно подхватив Клима под руку. —
Того ради и живет Москва,
чтобы есть.
Слышал я потом слова насмешников и хулителей, слова гордые: как это мог Господь отдать любимого из святых своих на потеху диаволу, отнять от него детей, поразить его самого болезнью и язвами так, что черепком счищал с себя гной своих ран, и для чего:
чтобы только похвалиться пред сатаной: «Вот что, дескать, может вытерпеть святой мой
ради меня!» Но в
том и великое, что тут тайна, — что мимоидущий лик земной и вечная истина соприкоснулись тут вместе.