Неточные совпадения
Прошел день-другой, разом у Груни
отец с матерью заболели, их тоже в больницу
свезли.
— Ну, гости дорогие, любезненькие вы мои, — сказал
отец Михаил, оставшись
с ними в опустевшей келарне, — теперь я вас до гостиного двора
провожу, там и успокоитесь…
Положив уставные поклоны и простившись
с игумном и гостями, пошли
отцы вон из кельи. Только что удалились они, Стуколов на леса
свел речь. Словоохотливый игумен рассказывал, какое в них всему изобилие: и грибов-то как много, и ягод-то всяких, помянул и про дрова и про лыки, а потом тихонько, вкрадчивым голосом, молвил...
Паломник
с утра еще жаловался, что ему нездоровится. За обедом почти ничего не ел и вовсе не пил. Когда
отец Михаил
водил Патапа Максимыча по скиту, он прилег, а теперь слабым, едва слышным голосом уверял Патапа Максимыча, что совсем разнемогся: головы не может поднять.
Отец игумен со всею братией соборне
провожал нового монастырского благодетеля. Сначала в часовню пошли, там канон в путь шествующих справили, а оттуда до ворот шли пеши. За воротами еще раз перепрощался Патап Максимыч
с отцом Михаилом и со старшими иноками. Напутствуемый громкими благословеньями старцев и громким лаем бросавшихся за повозками монастырских псов, резво покатил он по знакомой уже дорожке.
А между тем Сережа, играючи
с ребятами, то меленку-ветрянку из лутошек состроит, то круподерку либо толчею сладит, и все как надо быть: и меленка у него мелет, круподерка зерно дерет, толчея семя на сбойну бьет.
Сводил его
отец в шахту [Колодезь для добывания руд.], а он и шахту стал на завалинке рыть.
Видя, что
отец был необычайно ласков на прощанье
с Евграфом Макарычем, даже на пароход
проводил его,
с радостным трепетом сердца она догадалась, что дело на лад пошло.
Отдавши ей письмо, поезжай ты на Ветлугу в Красноярский скит, посылочку туда
свезешь к
отцу Михаилу да поговоришь
с ним насчет этого дела…
Стоит у могилки Аксинья Захаровна, ронит слезы горькие по лицу бледному, не хочется расставаться ей
с новосельем милой доченьки… А
отец стоит: скрестил руки, склонил голову, сизой тучей скорбь покрыла лицо его… Все родные, подруги, знакомые стоят у могилы, слезами обливаючись… И только что певицы келейные пропели «вечную память», Устинья над свежей могилою новый плач
завела, обращаясь к покойнице...
Батюшка
отец Игнатий обещался ему здешний народ приговаривать на новы места идти, и великий боярин Потемкин
с тем словом к царице
возил его, и она, матушка,
с отцом Игнатием разговор держала, про здешнее положенье расспрашивала и к руке своей царской старца Божия допустила.
Оттого и желательно было каждому заезжему в Улангер человеку старца того послушать, и сам
отец Иосиф любил
провести час-другой в беседе
с хорошим человеком.
На обительских праздниках не хвастали гости по-старинному, не хвалились ни добрым конем, ни казной золотой, ни
отцом с матерью, ни женой молодой, не
заводили кулачных боев, не слушали гудцов-скоморохов.
— Да, брат… — продолжает Малахин, слыша, как Яша ложится рядом и своей громадной спиной прижимается к его спине. — Холодно. Из всех щелей так и дует. Поспи тут твоя мать или сестра одну ночь, так к утру бы ноги протянули. Так-то, брат, не хотел учиться и в гимназию ходить, как братья, ну вот и
вози с отцом быков. Сам виноват, на себя и ропщи… Братья-то теперь на постелях спят, одеялами укрылись, а ты, нерадивый и ленивый, на одной линии с быками… Да…
Неточные совпадения
Но когда вышедший вслед за ним Степан Аркадьич, увидав его на лестнице, подозвал к себе и спросил, как он в школе
проводит время между классами, Сережа, вне присутствия
отца, разговорился
с ним.
Лошади были давно готовы, а мне все не хотелось расстаться
с смотрителем и его дочкой. Наконец я
с ними простился;
отец пожелал мне доброго пути, а дочь
проводила до телеги. В сенях я остановился и просил у ней позволения ее поцеловать; Дуня согласилась… Много могу я насчитать поцелуев, [
с тех пор, как этим занимаюсь,] но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.
Отец с матерью опять
свели детей в лес и их там бросили, и опять мальчик
с пальчик кидал по дороге крошки хлеба.
Но деньги опять все вышли, опять стали
отец с матерью судить, как им быть, и опять положили
свести детей в лес и оставить их там.
Когда
отец с матерью
завели детей далеко в лес, они зашли за деревья и убежали. Дети стали звать их, и когда увидали, что никто нейдет, стали плакать.