Неточные совпадения
Родители, узнав про уход дочери, тотчас лошадей запрягать, в погоню скакать, родных, соседей на
ноги поднимут, рассыплются
по всем сторонам беглецов искать.
— То-то же. Говорю тебе, без моего совета слова не молви, шагу не ступи, — продолжала Фленушка. — Станешь слушаться — все хорошо будет; по-своему затеешь — и себя и его сгубишь… А уж жива быть не хочу, коли летом ты не будешь женой Алексеевой, — прибавила она, бойко притопнув
ногой.
Долго ходил взад и вперед Патап Максимыч. Мерный топот босых
ног его раздавался
по горнице и в соседней боковушке. Аксинья Захаровна проснулась, осторожно отворила дверь и, при свете горевшей у икон лампады, увидела ходившего мужа. В красной рубахе, весь багровый, с распаленными глазами и всклоченными волосами, страшен он ей показался. Хотела спрятаться, но Патап Максимыч заметил жену.
Чуть только путник не поберегся, чуть только
по незнанию аль из удальства шагнул вперед пять, десять шагов,
ноги его начнет затягивать в жидкую трясину, и если не удастся ему поспешно и осторожно выбраться назад, он погиб…
Одной строке достаточно залететь в рой слепней, вьющихся над конями, чтобы целая тройка, хоть и вовсе притомленная, закусив удила, лягаясь задними
ногами и отчаянно размахивая
по воздуху хвостами, помчалась зря, как бешеная, сломя голову…
Нелюдно бывает в лесах летней порою. Промеж Керженца и Ветлуги еще лесует [Ходить в лес на работу, деревья ронить.]
по несколько топоров с деревни, но дальше за Ветлугу, к Вятской стороне, и на север, за Лапшангу, лесники ни
ногой, кроме тех мест, где липа растет. Липу драть, мочало мочить можно только в соковую [Когда деревья в соку, то есть весна и лето.].
— Лыска!.. Орелка!.. Жучка!..
По местам, проклятые!.. Цыма, Шарик!.. Что под ноги-то кидаешься?..
По местам!.. — кричали на собак монахи и насилу-насилу успели их разогнать.
— Не уйдут!.. Нет, с моей уды карасям не сорваться!.. Шалишь, кума, — не с той
ноги плясать пошла, — говорил Патап Максимыч, ходя
по комнате и потирая руки. — С меня не разживутся!.. Да нет, ты то посуди, Сергей Андреич, живу я, слава тебе Господи, и дела веду не первый год… А они со мной ровно с малым ребенком вздумали шутки шутить!.. Я ж им отшучу!..
Беглые холопы, пашенные крестьяне, не смогшие примириться с только что возникшим крепостным правом, отягощенные оброками и податьми слобожане, лишенные промыслов посадские люди, беглые рейтары, драгуны, солдаты и иные ратные люди ненавистного им иноземного строя — все это валом валило за Волгу и ставило свои починки и заимки
по таким местам, где до того времени человек
ноги не накладывал.
— Дурак! не тебе меня благословлять, а мне тебя…
Ноги выше головы не растут, — угрюмо ответил Макар Тихоныч, отстраняя Евграфа. — Чего лижешься, ровно теленок?.. Очумел?.. Ишь как его прорвало!.. Сказано: сваху засылай — чего еще тебе?..
По всему видно, каков ты разумом: люди говорят: «Дурак и посуленному рад». Так и ты.
Как зарево ночного пожара, пылает грозное лицо его, раскаленными угольями сверкают налитые кровью глаза,
по локоть рукава засучены, в руке дубина, а у
ног окровавленная, едва дышащая Настя…
Душеполезное слово кончилось. Потупя глаза и склонив голову, сгоревшая со стыда канонница со всех
ног кинулась в боковушу, к матери Виринее. Глубокое молчание настало в келарне. Всем стало как-то не
по себе. Чтобы сгладить впечатление, произведенное чтением о видениях Евстафия, Манефа громко кликнула...
— Прости, Христа ради, матушка, — говорила, кланяясь в
ноги, Аркадия. Слезы катились у ней
по щекам — отереть не смела.
— А кто его знает? С подаянием, должно быть. В Оленево к нам еще на шестой неделе приехал… А бывал не у всех, у нас в Анфисиной да у матушки Фелицаты…
По другим обителям ни
ногой.
День к вечеру склонялся, измучилась Фленушка писавши, а Манефа, не чувствуя устали, бодро ходила взад и вперед
по келье, сказывая, что писать. Твердая, неутомимая сила воли виднелась и в сверкающих глазах ее, и в разгоревшихся ланитах, и в крепко сжатых губах. Глядя на нее, трудно было поверить, что эта старица не дольше шести недель назад лежала в тяжкой смертной болезни и одной
ногой в гробу стояла.
«Уж спасибо ж тебе, Алексеюшка! — думает сам про себя Трифон Лохматый, любуясь всходами на надельной полосе своей. — Разумом и досужеством сумел ты полюбиться богатому тысячнику и
по скорости поставил на
ноги хозяйство наше разоренное… Благослови тебя Господи благостным благословением!.. Дай тебе Господи от сынов своих вдвое видеть утешения супротив того, сколь ты утешил меня на старости лет!»
Рассыпались девки
по лесу, хрустят под их
ногами сухие прутья, хлещут древесные сучья и ветки, раздвигаемые руками деревенских красавиц.
Если ж увидят, дело плохое — тотчас музыку тебе на
ноги [Кандалы.] да
по образу пешего хождения назад в Россию.
— Во хмелю больше переходят, — отозвался Василий Борисыч. — Товарищ мой, Жигарев, рогожский уставщик, так его переправляли, на
ногах не стоял. Ровно куль,
по земле его волочили… А в канаве чуть не утопили… И меня перед выходом из деревни водкой потчевали. «Лучше, — говорят, — как память-то у тебя отшибет —
по крайности будет не страшно…» Ну, да я повоздержался.
— Пухнет вся, матушка,
ноги стали что бревна, — возразила Ираида. —
По моему замечанью, до весны вряд ли она и протянет… А что хорошего больную послать да немощную?.. От благодетелей остуда, да и ей невмоготу… За псалтырем-то день-ночь стоять и здоровый с непривычки как раз свалится… Как возможно, нездоровых читалок в такие люди посылать?..
Нá
ноги поднял их дедушка, поженил, а сам
по святым местам Богу молиться пошел: в Киеве был, в Соловках, в Царьграде.
Смертная бледность разлилась
по лицу, подкосились старые
ноги многоумной игуменьи, и в бесчувственном изнеможенье тяжело опустилась она на скамейку…
А меньшая сестра говорит: «Я ни ткать, ни прясть не горазда, а когда б на мне Иван-царевич женился, народила б я ему сынов-соколов: во лбу солнце, на затылке месяц,
по бокам часты звезды, пó локоть руки в красном золоте,
по колена
ноги в чистом сéребре…»
— Врет! — топнув
ногой, вскрикнула Фленушка и быстрыми шагами стала ходить взад и вперед
по горнице. — Не уехать ему!.. Не пущу!.. Жива быть не хочу, а уж он не уедет!.. На Казанскую быть ему венчану… Смерти верней!..
— Значит, по-вашему: стакан жениху в церкви о́ пол бить да
ногой черепки топтать… — сказал Сушило. — Бесчинно и нелепо, государь мой!.. Вы этак, пожалуй, захотите, чтоб после венца невесте в церкви и косу расплетали и гребень в медово́й сыте мочили, да тем гребнем волоса ей расчесывали.
— Мамынька!.. Прости меня, окаянную, благослови свое детище!.. — голосила Прасковья Патаповна у
ног матери, но и та ее отталкивала, а Патап Максимыч по-прежнему плеткой работал.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с
ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей
по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
К ней дамы подвигались ближе; // Старушки улыбались ей; // Мужчины кланялися ниже, // Ловили взор ее очей; // Девицы проходили тише // Пред ней
по зале; и всех выше // И нос и плечи подымал // Вошедший с нею генерал. // Никто б не мог ее прекрасной // Назвать; но с головы до
ног // Никто бы в ней найти не мог // Того, что модой самовластной // В высоком лондонском кругу // Зовется vulgar. (Не могу…
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с
ног до головы мокрою губкой, что делалось только
по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
— Ваше сиятельство! не сойду с места, покуда не получу милости! — говорил <Чичиков>, не выпуская сапог князя и проехавшись, вместе с
ногой,
по полу в фраке наваринского пламени и дыма.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно
по газетам, как один изобрел деревянные
ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти
ноги человека бог знает в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.