Неточные совпадения
— Э, полноте,
матушка, — ответила Марья Гавриловна. — Разве за тем я в обитель приехала, чтоб
по гостям на пиры разъезжать? Спокой мне нужен, тихая жизнь… Простите,
матушка, — прибавила она, поклонясь игуменье и намереваясь
идти домой.
И такое Божие милосердие вашим святым молитвам приписуючи,
шлю вам,
матушка, сто рублев на серебро на раздачу обительским да сиротам
по рукам, которые хорошо Бога молили.
— Мать Таифа, — сказала игуменья, вставая с места. — Тысячу двадцать рублев на ассигнации разочти как следует и,
по чем придется, сиротам раздай сегодня же. И ты им на Масленицу сегодня же все раздай,
матушка Виринея… Да голодных из обители не пускай, накорми сирот чем Бог
послал. А я за трапезу не сяду. Неможется что-то с дороги-то, — лечь бы мне, да боюсь: поддайся одной боли да ляг — другую наживешь; уж как-нибудь, бродя, перемогусь. Прощайте, матери, простите, братия и сестры.
—
Матушка идет, — выглядывая из передней, молвила хорошенькая, свеженькая Таня, одетая не по-скитски, а в «немецкое» платье.
— Все хотелось,
матушка, келейно,
по тайности уладить, чтоб молва не
пошла… Соблазна тоже боялись, — оправдывался Василий Борисыч. — Хоть малую, а все еще возлагали надежду на Софронову совесть, авось, полагали, устыдится… Наконец,
матушка, позвали его в собрание, все вины ему вычитали: и про святокупство, и про клеветы, и про несвойственные сану оболгания, во всем обличили.
—
По моему рассужденью,
матушка, — сказала на то Марья Гавриловна, — если человек гордится перед слабым да перед бедным — нехорошо, недобрый тот человек… А кто перед сильным да перед богатым высоко голову несет, добрая
слава тому.
— Уж истинно сам Господь принес тебя ко мне, Василий Борисыч, — довольным и благодушным голосом сказала Манефа. — Праздник великий — хочется поблаголепнее да посветлей его отпраздновать… Да вот еще что — пение-то пением, а убор часовни сам
по себе… Кликните, девицы,
матушку Аркадию да
матушку Таифу —
шли бы скорей в келарню сюда…
— Пухнет вся,
матушка, ноги стали что бревна, — возразила Ираида. —
По моему замечанью, до весны вряд ли она и протянет… А что хорошего больную
послать да немощную?.. От благодетелей остуда, да и ей невмоготу… За псалтырем-то день-ночь стоять и здоровый с непривычки как раз свалится… Как возможно, нездоровых читалок в такие люди
посылать?..
— Ин быть по-твоему, — решила игуменья. — А
матушку Арсению за долгое расставанье с племянницей маленько повеселю: сарафан сошью да шубу справлю. Лисий мех-от, что прошлого года Полуехт Семеныч от Макарья привез, пожертвую на шубку ей. Самой мне не щеголять на старости лет, а
матушку Арсению лисья-то шубка потешит… А кого же в Казань-то
послать?
— Как воду не менять,
матушка?
Слава Богу, не впервые.
По три да
по четыре раза на день меняла. Сама знаешь, какова у нас водица-то… Болотная, иловая, как в ней такой рыбине жить?.. — оправдывалась Виринея.
— Вечером сбираются, — ответил Петр Степаныч. — Опять у вас
по скиту тишь да гладь
пойдет, опять безмятежное житие зачнется. Спасайтесь тогда себе,
матушки, на здоровье. От нашего брата, от буяна, помехи вам больше не будет, — шутливо прибавил он.
Неточные совпадения
Вдруг песня хором грянула // Удалая, согласная: // Десятка три молодчиков, // Хмельненьки, а не валятся, //
Идут рядком, поют, // Поют про Волгу-матушку, // Про удаль молодецкую, // Про девичью красу. // Притихла вся дороженька, // Одна та песня складная // Широко, вольно катится, // Как рожь под ветром стелется, //
По сердцу
по крестьянскому //
Идет огнем-тоской!..
Феклуша. Это,
матушка, враг-то из ненависти на нас, что жизнь такую праведную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет. Один грех за мной есть точно; я сама знаю, что есть. Сладко поесть люблю. Ну, так что ж!
По немощи моей Господь
посылает.
— Что Поляков? Потужил, потужил — да и женился на другой, на девушке из Глинного. Знаете Глинное? От нас недалече. Аграфеной ее звали. Очень он меня любил, да ведь человек молодой — не оставаться же ему холостым. И какая уж я ему могла быть подруга? А жену он нашел себе хорошую, добрую, и детки у них есть. Он тут у соседа в приказчиках живет:
матушка ваша
по пачпорту его отпустила, и очень ему,
слава Богу, хорошо.
Матушка ваша
по доброте своей и лекарям меня показывала, и в больницу
посылала.
Федос становился задумчив. Со времени объяснения
по поводу «каторги» он замолчал. Несколько раз
матушка, у которой сердце было отходчиво,
посылала звать его чай пить, но он приказывал отвечать, что ему «мочи нет», и не приходил.