Неточные совпадения
Минут через пять отец Михаил принес красные картинки и получил от паломника семьсот рублей. Долго опытный глаз игумна рассматривал на
свет каждую бумажку,
мял между пальцами и оглядывал со всех сторон.
Взглядывая на озлобленные глаза засыпки, на раскосмаченную Анну и плакавшего навзрыд Сережу, утешал он мальчика сладкими речами, подарил ему парижских конфет и
мнил себе, что самому Петру Великому будет он в версту, что он прямой продолжатель славных его деяний — ввожу, дескать, разума
свет в темный дикий народ.
— Не ропщу я на Господа. На него возверзаю печали мои, — сказал, отирая глаза, Алексей. — Но послушай, родной, что дальше-то было… Что было у меня на душе, как пошел я из дому, того рассказать не могу…
Свету не видел я — солнышко высоко, а я ровно темной ночью брел… Не
помню, как сюда доволокся… На уме было — хозяин каков? Дотоле его я не видывал, а слухов много слыхал: одни сказывают — добрый-предобрый, другие говорят — нравом крут и лют, как зверь…
Как не встретить, как не угостить дорогих гостей?.. Как не
помянуть сродников, вышедших из сырых, темных жальников на
свет поднебесный?.. Услышат «окличку» родных, придут на зов, разделят с ними поминальную тризну…
Неточные совпадения
Ну можно ли было предполагать, когда,
помните, Чичиков только что приехал к нам в город, что он произведет такой странный марш в
свете?
Я
помню, что в продолжение ночи, предшествовавшей поединку, я не спал ни минуты. Писать я не мог долго: тайное беспокойство мною овладело. С час я ходил по комнате; потом сел и открыл роман Вальтера Скотта, лежавший у меня на столе: то были «Шотландские пуритане»; я читал сначала с усилием, потом забылся, увлеченный волшебным вымыслом… Неужели шотландскому барду на том
свете не платят за каждую отрадную минуту, которую дарит его книга?..
Положимте, что так. // Блажен, кто верует, тепло ему на
свете! — // Ах! боже мой! ужли я здесь опять, // В Москве! у вас! да как же вас узнать! // Где время то? где возраст тот невинный, // Когда, бывало, в вечер длинный // Мы с вами явимся, исчезнем тут и там, // Играем и шумим по стульям и столам. // А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом; // Мы в темном уголке, и кажется, что в этом! // Вы
помните? вздрогнём, что скрипнет столик, // дверь…
— Оставьте меня!
Помню, не
помню… Какое ему дело? Зачем мне
помнить? Оставьте меня в покое! — обратился он уже не к гувернеру, а ко всему
свету.
Вронский никогда не знал семейной жизни. Мать его была в молодости блестящая светская женщина, имевшая во время замужества, и в особенности после, много романов, известных всему
свету. Отца своего он почти не
помнил и был воспитан в Пажеском Корпусе.