Неточные совпадения
— Не можем, Патап Максимыч; совсем злые люди нас обездолили; надо будет с годок в людях поработать, — отвечал Алексей. — Родители и меньшого брата
к ложкарям
посылают; знатно режет ложки; всякую, какую хошь, и касатую, и тонкую, и бо́скую, и межеумок, и крестовую режет.
К пальме даже приучен — вот как бы
хозяин ему такой достался, чтобы пальму точить…
— Куда, чай, в дом! — отозвался Чалый. —
Пойдет такой богач
к мужику в зятьях жить! Наш
хозяин, хоть и тысячник, да все же крестьянин. А жених-то мало того, что из старого купецкого рода, почетный гражданин. У отца у его, слышь, медалей на шее-то что навешано, в городских головах сидел, в Питер ездил, у царя во дворце бывал. Наш-от хоть и спесив, да Снежковым на версту не будет.
Вскоре пришел Алексей. В праздничном наряде таким молодцом он смотрел, что хоть сейчас картину писать с него. Усевшись на стуле у окна, близ
хозяина, глаз не сводил он с него и с Ивана Григорьича. Помня приказ Фленушки, только разок взглянул он на Настю, а после того не смотрел и в ту сторону, где сидела она. Следом за Алексеем в горницу Волк вошел, в платье Патапа Максимыча. Помолясь по уставу перед иконами, поклонившись всем на обе стороны,
пошел он
к Аксинье Захаровне.
— Пускай до чего до худого дела не дойдет, — сказал на то Пантелей, — потому девицы они у нас разумные, до пустяков себя не доведут… Да ведь люди, матушка, кругом, народ же все непостоянный, зубоскал, только бы посудачить им да всякого пересудить… А
к богатым завистливы. На глазах лебезят
хозяину, а чуть за угол, и
пошли его ругать да цыганить… Чего доброго, таких сплеток наплетут, таку
славу распустят, что не приведи Господи. Сама знаешь, каковы нынешние люди.
— Бога не боится родитель твой — в чужи люди сыновей
послал! Саввушку-то жалко мне оченно — паренек-от еще не выровнялся, пожалуй, и силенки у него не хватит на работу подряженную. Много, пожалуй, придется и побой принять, коль попадется
к хозяину немилостивому. Чем сыновей-то в кабалу отдавать, у меня бы денег позаймовал. Не потерпит ему Господь за обиды родным сыновьям.
— А Панкова приказчик, Семен Петрович, из Саратова от своего
хозяина, от Ермолая Васильича, такое ж письмо привез, — продолжала Таисея. — Дочка у Панкова побывшилась, надо и
к ним на «годовую» девицу
послать. Как посоветуешь, Ираидушка?
Пытался было Василий Борисыч отговориться недосугами, но Патап Максимыч так решительно сказал ему, чтоб тотчас же
шел к нему, что смущенный московский посланник ослушаться не посмел. Как провинившийся перед
хозяином пес, поджав хвост и понурив морду, робко и послушно
идет на повелительный зов, так Василий Борисыч
пошел в домик Марьи Гавриловны на зов Патапа Максимыча.
Саратовец не
пошел. Он направил путь свой в обитель Бояркиных
к будущему
хозяину.
Мы, один за одним, разошлись по своим комнатам, а гость
пошел к хозяевам, и мы еще долго слышали, как он там хныкал, вздыхал и как раздавались около него смех и разговоры.
«В вас, петухах, нет благодарности; видна холопская порода. Вы, только когда голодны,
идете к хозяевам. То ли дело мы, дикая птица: в нас и силы много, и летать мы можем быстрее всех; а мы не бегаем от людей, а сами еще ходим к ним на руку, когда нас кличут. Мы помним, что они кормят нас».
— Ну, уж не я же, разумеется, стану тебя отговаривать исполнять по совести свой долг. Исполняй: пристыди бесстыжих — выкусишь кукиш, прапорщик будешь, а теперь все-таки
пойдем к хозяевам; я ведь здесь долго не останусь.
Неточные совпадения
Он знак подаст — и все хлопочут; // Он пьет — все пьют и все кричат; // Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; // Так, он
хозяин, это ясно: // И Тане уж не так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали: он
к дверям
идет.
Хозяин между тем стерёг // И, видя, что пора,
идёт к гостям с мешками, // Они, чтоб наутёк, // Да уж никто распутаться не мог:
Увидав
хозяина, Василий работник
пошел к телеге, а Мишка принялся рассевать.
— Надобно расширить круг внимания
к жизни, — докторально посоветовал Клим Иванович. — Вы, жители многочисленных губерний, уездов, промысловых сел, вы — настоящая Русь… подлинные
хозяева ее, вы — сила, вас миллионы. Не миллионеры, не чиновники, а именно вы должны бы править страной, вы, демократия… Вы должны
посылать в Думу не Ногайцевых, вам самим надобно
идти в нее.
—
Иди к чертям, Цапля, — сказал Дронов и, не ожидая приглашения
хозяина,
пошел в столовую.