— Распороли бы вы, батюшка, грудь мою да посмотрели на
отцовское сердце, — вскочив с лавки, вскричал Патап Максимыч. — Есть ли у вас детки-то?
Неточные совпадения
Фленушка пошла из горницы, следом за ней Параша. Настя осталась. Как в воду опущенная, молча сидела она у окна, не слушая разговоров про сиротские дворы и бедные обители.
Отцовские речи про жениха глубоко запали ей на
сердце. Теперь знала она, что Патап Максимыч в самом деле задумал выдать ее за кого-то незнаемого. Каждое слово
отцовское как ножом ее по
сердцу резало. Только о том теперь и думает Настя, как бы избыть грозящую беду.
— Я нарочно пришел к тебе, Настя, добрым порядком толковать, — начал Патап Максимыч, садясь на дочернину кровать. — Ты не кручинься, не серчай. Давеча я пошумел, ты к
сердцу отцовских речей не принимай. Хочешь, бусы хороши куплю?
Видела Настя, как пришел Алексей, видела, как вышел, и ни слова из
отцовских речей не проронила… И думалось ей, что во сне это ей видится, а меж тем от нечаянной радости
сердце в груди так и бьется.
Девушки зарделись. Аграфена Петровна строгим взглядом окинула рассказчика. Настя посмотрела на Патапа Максимыча, и на душе ее стало веселее: чуяла
сердцем отцовские думы.
— Посмотрю я на тебя, Настасья, ровно тебе не мил стал
отцовский дом. Чуть не с самого первого дня, как воротилась ты из обители, ходишь, как в воду опущенная, и все ты делаешь рывком да с
сердцем… А только молвил отец: «В Комаров ехать» — ног под собой не чуешь… Спасибо, доченька, спасибо!.. Не чаяла от тебя!..
Патап Максимыч подолгу в светелке не оставался. Войдет, взглянет на дочь любимую, задрожат у него губы, заморгают слезами глаза, и пойдет за дверь, подавляя подступавшие рыданья. Сумрачней осенней ночи бродит он из горницы в горницу, не ест, не пьет, никто слова от него добиться не может… Куда делись горячие вспышки кипучего нрава, куда делась величавая строгость? Косой подкосило его горе, перемогла крепкую волю лютая скорбь
сердца отцовского.
— Да скажи же мне, Христа ради, Андрей Богданыч, пожалей
сердце отцовское, — приставал Патап Максимыч.
Мы сомневаемся, что художник сам видел когда-нибудь отца, у которого ушла дочь. Художественная правда не позволила бы заглушить себя гражданской тенденции и заставила бы его, кроме ослиных ушей, увидать и
отцовское сердце.
Последние слова сына, голос, каким были они произнесены, вырвали из
отцовского сердца последнюю надежду и окончательно его сломили. Он закрыл руками лицо, сделал безнадежный жест и безотрадным взглядом окинул Оку, лодки, наконец, дом и площадку. Взгляд его остановился на жене… Первая мысль старушки, после того как прошел страх, была отыскать Ванюшу, который не пришел к завтраку.
Князь Василий понял, что красота его дочери произвела на его гостя должное впечатление. Он видел также, что княжна не осталась равнодушною при этом неожиданном знакомстве, и чутким
отцовским сердцем угадал, что в сердце его ненаглядной дочурки закралась первая любовь.
Глеб, подобно Петру, не был охотник «хлебать губы» и радовался по-своему, но радость, на минуту оживившая его
отцовское сердце, прошла, казалось, вместе с беспокойством, которое скрывал он от домашних, но которое тем не менее начинало прокрадываться в его душу при мысли, что сыновья неспроста запоздали целой неделей.
Неточные совпадения
Как стало все припоминаться, как забилось в нем
сердце, когда почувствовал, что он уже вблизи
отцовской деревни!
Женился Федор Меркулыч. Десятилетний Микитушка на
отцовской свадьбе благословенный образ в часовню возил и во все время обряда глаз с мачехи не спускал. Сам не знал, отчего, но с первого взгляда на нее невзлюбила невинная отроческая душа его розовой, пышно сияющей молодостью красавицы, стоявшей перед налоем рядом с седовласым его родителем.
Сердце вещун — и добро оно чует, и зло, особливо в молодых годах.
Чьей казни?.. старец непреклонный! // Чья дочь в объятиях его? // Но хладно
сердца своего // Он заглушает ропот сонный. // Он говорит: «В неравный спор // Зачем вступает сей безумец? // Он сам, надменный вольнодумец, // Сам точит на себя топор. // Куда бежит, зажавши вежды? // На чем он основал надежды? // Или… но дочери любовь // Главы
отцовской не искупит. // Любовник гетману уступит, // Не то моя прольется кровь».
И когда пришел настоящий час, стало у молодой купецкой дочери, красавицы писаной,
сердце болеть и щемить, ровно стало что-нибудь подымать ее, и смотрит она то и дело на часы
отцовские, аглицкие, немецкие, — а все рано ей пускаться в дальний путь; а сестры с ней разговаривают, о том о сем расспрашивают, позадерживают; однако
сердце ее не вытерпело: простилась дочь меньшая, любимая, красавица писаная, со честным купцом, батюшкой родимыим, приняла от него благословение родительское, простилась с сестрами старшими, любезными, со прислугою верною, челядью дворовою и, не дождавшись единой минуточки до часа урочного, надела золот перстень на правый мизинец и очутилась во дворце белокаменном, во палатах высокиих зверя лесного, чуда морского, и, дивуючись, что он ее не встречает, закричала она громким голосом: «Где же ты мой добрый господин, мой верный друг?
Рано лишившись матери, вкусив несколько от французской премудрости в местном пансионе, открытом француженкой эмигранткой, она семнадцати лет был полной хозяйкой и распорядительницей в
отцовском неказистом домишке. Природа наделила ее выдающейся красотой, а пансионское воспитание склонностью к несбыточным мечтам и способностью строить воздушные замки, не вложив в молодое
сердце никаких устойчивых нравственных правил.