Неточные совпадения
Стихло на Ярилином поле… Разве какой-нибудь бесталанный, отверженный лебедушками горюн, серенький гусек, до солнечного всхода сидит
одинокий и, наигрывая на балалайке, заливается ухарской песней, сквозь которую слышны и горе, и
слезы, и сердечная боль...
Но тут голос изменил ей, и в то же время она почувствовала, что Павел Петрович ухватил и стиснул ее руку… Она посмотрела на него, и так и окаменела. Он стал еще бледнее прежнего; глаза его блистали, и, что всего было удивительнее, тяжелая,
одинокая слеза катилась по его щеке.
Неточные совпадения
— Маменька, маменька, голубчик, полно, полно! Не
одинокая ты. Все-то тебя любят, все обожают! — и он начал опять целовать у нее обе руки и нежно стал гладить по ее лицу своими ладонями; схватив же салфетку, начал вдруг обтирать с лица ее
слезы. Алеше показалось даже, что у него и у самого засверкали
слезы. — Ну-с, видели-с? Слышали-с? — как-то вдруг яростно обернулся он к нему, показывая рукой на бедную слабоумную.
Князь проснулся примерно через час по ее уходе. Я услышал через стену его стон и тотчас побежал к нему; застал же его сидящим на кровати, в халате, но до того испуганного уединением, светом
одинокой лампы и чужой комнатой, что, когда я вошел, он вздрогнул, привскочил и закричал. Я бросился к нему, и когда он разглядел, что это я, то со
слезами радости начал меня обнимать.
А Минский рисовал своеобразное счастье, которое испытывает человек, дошедший до крайних границ отчаяния. Прокаженный. Все с проклятием спешат от него прочь. Все пути к радости для него закрыты.
Одинокий, он лежит и рыдает в пустыне в черном, беспросветном отчаянии. Постепенно
слезы становятся все светлее, страдание очищается, проясняется, и в самой безмерности своих страданий проклятый судьбою человек находит своеобразное, большое счастье:
Меня «оставили» на час в гимназии. За что? До сих пор не могу понять. А транспарант послали с Генею папе. Голодный,
одинокий и потрясенный, я просидел час в пыльном классе и ревел все время, не переставая, изошел
слезами.
Лелька, правда, очень обрадовалась. Такая тоска была, так чувствовала она себя
одинокой. Хотелось, чтобы кто-нибудь гладил рукой по волосам, а самой плакать
слезами обиженного ребенка, всхлипывать, может быть, тереть глаза кулаками. Она усадила мать на диван, обняла за талию и крепко к ней прижалась. Глаза у матери стали маленькими и любовно засветились.