Неточные совпадения
Бледное лицо Насти багрецом подернуло. Встала она с
места и, опираясь о стол рукою, робко глядела
на вошедшего. А он все
стоит у притолоки, глядит
не наглядится
на красавицу.
— Что детки? Малы они, кумушка, еще неразумны, — отвечал Иван Григорьич. — Пропащие они дети без матери… Нестройно, неукладно в дому у меня.
Не глядел бы… Все, кажись,
стоит на своем
месте, по-прежнему; все, кажется, порядки идут, как шли при покойнице, а
не то… Пустым пахнет, кумушка.
На сибирском рубеже
стоят снежные горы; без проводника,
не зная тамошних
мест, их ввек
не перелезть, да послал Господь мне доброго человека из варнаков — беглый каторжный, значит, — вывел
на русскую землю!..
Ее городят в лесных
местах, чтобы пасущийся скот
не забрел
на хлеб.], ни просеки, ни даже деревянного двухсаженного креста, каких много наставлено по заволжским лесам, по обычаю благочестивой старины [За Волгой,
на дорогах, в полях и лесах, особенно
на перекрестках,
стоят высокие, сажени в полторы или две, осьмиконечные кресты, иногда по нескольку рядом.
На обоих клиросах
стояли певцы; славились они
не только по окрестным
местам, но даже в Москве и
на Иргизе.
И
на заводе про его стариков ни слуху ни духу.
Не нашел Сергей Андреич и дома, где родился он, где познал первые ласки матери, где явилось в душе его первое сознание бытия…
На месте старого домика
стоял высокий каменный дом. Из раскрытых окон его неслись песни, звуки торбана, дикие клики пьяной гульбы… Вверх дном поворотило душу Сергея Андреича, бежал он от трактира и тотчас же уехал из завода.
Высокая, стройная, статная девушка скромно
стояла на месте, глаз
не поднимаючи, а молодежь так и кружится вокруг нее, так
на нее и заглядывается.
—
Не плачьте-с… они придут… сейчас придут-с, — успокаивал ее молодой человек. — Будемте
стоять здесь
на одном
месте, непременно придут-с.
И
на супрядках
место ему
не у го́лбца, где деревенски ребята
стоят, а
место поповское — в переднем, почетном углу под иконами.
— Ишь раскозырялся!.. — злясь и лютуя, ворчал Морковкин,
стоя на крыльце, когда удельный голова поехал в одну, а Лохматый в другую сторону. — Ишь раскозырялся, посконная борода!.. Постой-погоди ты у меня!.. Я те нос-от утру!.. Станешь у меня своевольничать, будешь делать
не по-моему!.. Слетишь с
места, мошенник ты этакой, слетишь!..
Прошло минут с пять; один молчит, другой ни слова. Что делать, Алексей
не придумает — вон ли идти,
на диван ли садиться, новый ли разговор зачинать, или,
стоя на месте, выжидать, что будет дальше… А Сергей Андреич все по комнате ходит, хмуря так недавно еще сиявшее весельем лицо.
Еще до Питиримова разоренья
стоял на Козленце небольшой скиток Фундриков,
место было затишное, укромное, разоренье
не коснулось того скита. Гораздо позже, вскоре после чумного года и пугачевщины, разрослось здесь скитское население — появились новые обители и за речкой супротив Фундрикова. То был Улангер.
На небольшой полянке, середи частого елового леса,
стоял высокий деревянный крест с прибитым в середине медным распятьем. Здесь, по преданью,
стояла келья отца Варлаама, здесь он сожег себя со ученики своими. Придя
на место и положив перед крестом обычный семипоклонный нача́л, богомольцы стали по чину, и мать Аркадия, заметив, что отец Иосиф намеревается начать канон, поспешила «замолитвовать».
Не хотела и тут ему уступить, хоть по скитским обычаям первенство следовало Иосифу, как старцу.
Чуть
не все старообрядское Писание знала она наизусть, и, в случае спора,
стоило ей только книгу взять в руки, тотчас где надо раскроет, тотчас укажет перстом
на спорное
место.
— Ни единый час
не изнесу ее из моленной, — тихо, но с твердой решимостью сказала мать Августа. — Больше ста семидесяти годов
стоит она
на одном
месте. Ни при старых матерях, ни при мне ее
не трогивали, опричь пожарного случая.
Не порушу завета первоначальника шарпанского отца Арсения. Он заповедовал
не износить иконы из храма ни под каким видом. У нас
на то запись руки его…
Неточные совпадения
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно с толку, так что сколько ни продолжал он
стоять на одном и том же
месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно
не мог понять.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще
стоял неподвижно
на одном и том же
месте, как человек, который весело вышел
на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть
на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего
не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, —
не платок ли? но платок в кармане;
не деньги ли? но деньги тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
Он уже позабывал сам, сколько у него было чего, и помнил только, в каком
месте стоял у него в шкафу графинчик с остатком какой-нибудь настойки,
на котором он сам сделал наметку, чтобы никто воровским образом ее
не выпил, да где лежало перышко или сургучик.
Давно уж
не слышно было ни звона колокольчика, ни стука колес по кремнистой дороге, — а бедный старик еще
стоял на том же
месте в глубокой задумчивости.
Со всех сторон полетели восклицания. Раскольников молчал,
не спуская глаз с Сони, изредка, но быстро переводя их
на Лужина. Соня
стояла на том же
месте, как без памяти: она почти даже
не была и удивлена. Вдруг краска залила ей все лицо; она вскрикнула и закрылась руками.