Неточные совпадения
— Пошто
не указать — укажем, — сказал дядя Онуфрий, — только
не знаю, как вы с волочками-то сладите.
Не пролезть с ними сквозь лесину… Опять же, поди, дорогу-то теперь перемело, на Масленице все ветра дули, деревья-то, чай, обтрясло, снегу навалило… Да постойте, господа честные, вот я молодца одного кликну — он ту дорогу лучше всех знает… Артемушка! — крикнул дядя Онуфрий из зимницы. — Артем!.. погляди-ко на сани-то: проедут на Ялокшу аль нет, да слезь, родной,
ко мне
не на долгое
время…
Ко времени окончательного уничтожения керженских и чернораменских скитов [В 1853 году.]
не оставалось ни одного мужского скита; были монахи, но они жили по деревням у родственников и знакомых или шатались из места в место,
не имея постоянного пребывания.
— Злочинницы! — резко сказала Манефа, ходя взад и вперед по келье. — Бога
не боятся, людей
не стыдятся!.. На короткое
время обители нельзя покинуть!.. Чем бы молодых учить, а они, гляди-ко!.. Как смирились?
— Ин самоварчик
не поставить ли? — уговаривала гостя мать казначея. —
Ко мне бы в келью пожаловали, побеседовали бы маленько, а тем
временем и матушка Назарета подошла бы и матушка Манефа проснулась бы.
— А вы на то
не надейтесь, работайте без лени да без волокиты, — молвила Манефа. —
Не долго спите,
не долго лежите, вставайте поране, ложитесь попозже, дело и станет спориться… На ваши работы долгого
времени не требуется, недели в полторы можете все исправить, коли лениться
не станете… Переходи ты, Устинья, в келью
ко мне, у Фленушки в горницах будете вместе работать, а спать тебе в светелке над стряпущей… Чать,
не забоишься одна?..
Не то Минодоре велю ложиться с тобой.
— Признаться сказать, понять
не могу, как это вздумалось Патапу Максимычу отпустить тебя, когда он столько дорожил тобой, — ходя взад и вперед по комнате, говорил Сергей Андреич. — Великим постом заезжал он
ко мне
не на долгое
время, — помнишь, как он на Ветлугу с теми плутами ездил. В ту пору он тобой нахвалиться
не мог… Так говорил: «С этим человеком по гроб жизни своей
не расстанусь». Как же у вас после того на вон-тараты пошло?.. Скажи по правде,
не накуролесил ли ты чего?
Поднявшись с постели только
ко второму уповодку [В деревнях простой народ часов
не знает, считает
время по «поводкам».
—
Не посетуйте, матушка, что скажу я вам, — молвил Василий Борисыч. —
Не забвение славного Керженца,
не презрение
ко святым здешним обителям было виною того, что к вам в нужное
время из Москвы
не писали. Невозможно было тогда
не хранить крепкой тайны происходившего. Малейшее неосторожное слово все зачинание могло бы разрушить. И теперь нет ослабы христианству, а тогда
не в пример грознее было. Вот отчего, матушка, до поры до
времени то дело в тайне у нас и держали.
— Процент; Аркадий Александрович, цена деньгам, а деньги товар… Я этим товаром торгую, значит мне и цену на него назначать… Коли покупатель согласен — по рукам, а коли нет — его воля… Тоже мы насильно денег никому в карман не кладем…. Сами просят… Да и что вам, Аркадий Александрович, лишний процент, нам бы лишь оборотного капитала
не ко времени не вынимать, до дела подождать, а дело наклюнется, загребайте деньги лопатой…
Неточные совпадения
Но так как все же он был человек военный, стало быть,
не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько
времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться
ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе
не почитал такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался
не в шутку тонким уменьем различать способности.
Наружно он
не выказывал
не только подобострастия к барину, но даже был грубоват, фамильярен в обхождении с ним, сердился на него,
не шутя, за всякую мелочь, и даже, как сказано, злословил его у ворот; но все-таки этим только на
время заслонялось, а отнюдь
не умалялось кровное, родственное чувство преданности его
не к Илье Ильичу собственно, а
ко всему, что носит имя Обломова, что близко, мило, дорого ему.
Карл Иваныч одевался в другой комнате, и через классную пронесли к нему синий фрак и еще какие-то белые принадлежности. У двери, которая вела вниз, послышался голос одной из горничных бабушки; я вышел, чтобы узнать, что ей нужно. Она держала на руке туго накрахмаленную манишку и сказала мне, что она принесла ее для Карла Иваныча и что ночь
не спала для того, чтобы успеть вымыть ее
ко времени. Я взялся передать манишку и спросил, встала ли бабушка.
Когда они подъехали
ко второму болоту, которое было довольно велико и должно было взять много
времени, Левин уговаривал
не выходить. Но Весловский опять упросил его. Опять, так как болото было узко, Левин, как гостеприимный хозяин, остался у экипажей.
— Долли, постой, душенька. Я видела Стиву, когда он был влюблен в тебя. Я помню это
время, когда он приезжал
ко мне и плакал, говоря о тебе, и какая поэзия и высота была ты для него, и я знаю, что чем больше он с тобой жил, тем выше ты для него становилась. Ведь мы смеялись бывало над ним, что он к каждому слову прибавлял: «Долли удивительная женщина». Ты для него божество всегда была и осталась, а это увлечение
не души его…