Неточные совпадения
Почти
не знала бед и
печалей, но
не совсем же они были ей
не ведомы.
—
Не говори ты, Паранюшка,
не надрывай моего сердечушка! — тосковала и рыдала Фекла Абрамовна, слушая речи дочерние. — Сама
знаю я, девонька, какова чужедальняя сторонушка: горем она сеяна, слезами поли́вана, тоскою покры́вана,
печалью горóжена, — причитала она, сидя на лавке и качаясь станом взад и вперед.
Когда Марья Гавриловна воротилась с Настиных похорон, Таня
узнать не могла «своей сударыни». Такая стала она мрачная, такая молчаливая. Передрогло сердце у Тани. «Что за
печаль, — она думала, — откуда горе взялось?..
Не по Насте же сокрушаться да тоской убиваться… Иное что запало ей нá душу».
Неточные совпадения
Глупец я или злодей,
не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть, больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к
печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать.
Когда он ушел, ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба ли нас свела опять на Кавказе, или она нарочно сюда приехала,
зная, что меня встретит?.. и как мы встретимся?.. и потом, она ли это?.. Мои предчувствия меня никогда
не обманывали. Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей
печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан: ничего
не забываю, — ничего!
Зато и пламенная младость //
Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь,
печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда
узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно
не новыми для нас.
В голову никому
не могло прийти, глядя на
печаль бабушки, чтобы она преувеличивала ее, и выражения этой
печали были сильны и трогательны; но
не знаю почему, я больше сочувствовал Наталье Савишне и до сих пор убежден, что никто так искренно и чисто
не любил и
не сожалел о maman, как это простодушное и любящее созданье.
У тебя будет все, что только ты пожелаешь; жить с тобой мы станем так дружно и весело, что никогда твоя душа
не узнает слез и
печали».