Неточные совпадения
Когда ветры
небесные вихрями играют перед лицом Божиим, заигрывают они иной раз и с видимою тварию — с
цветами, с травами, с деревьями.
Глазам не верил Алексей, проходя через комнаты Колышкина… Во сне никогда не видывал он такого убранства. Беломраморные стены ровно зеркала стоят, — глядись в них и охорашивайся… Пол — тоже зеркало, ступить страшно, как на льду поскользнешься, того гляди…
Цветы цветут, каких вздумать нельзя… В коврах ноги, ровно в сыпучем песке, грузнут… Так прекрасно, так хорошо, что хоть в Царстве
Небесном так в ту же бы пору.
В те дни восходящее солнце то покажется из-за края
небесного, то опять за ним спрячется, то вздынет кверху, то книзу опустится, то заблещет
цветами алыми, белыми, лазоревыми, то воссияет во всей славе своей так, что никакому глазу глядеть на него невозможно.
Поутру Самгин был в Женеве, а около полудня отправился на свидание с матерью. Она жила на берегу озера, в маленьком домике, слишком щедро украшенном лепкой, похожем на кондитерский торт. Домик уютно прятался в полукруге плодовых деревьев, солнце благосклонно освещало румяные плоды яблонь, под одной из них, на мраморной скамье, сидела с книгой в руке Вера Петровна в платье
небесного цвета, поза ее напомнила сыну снимок с памятника Мопассану в парке Монсо.
Он безобидно и подробно рассказывал, как барыня, в кисейном белом платье и воздушном платочке
небесного цвета, сидела на крылечке с колонками, в красном креслице, а Христофор стегал перед нею баб и мужиков.
На нем широкая одежда из шелка
небесного цвета, ее осыпают зерна жемчуга — не больше пяти тысяч крупных зерен, да! На его страшной седой голове белая шапка с рубином на острой верхушке, и качается, качается — сверкает этот кровавый глаз, озирая мир.
Неточные совпадения
И о чистоте и «идейности» животного мира внятнее всего говорят птицы
небесные, эти
цветы его. уже самым своим бытием славящие Бога.
Над землей, погруженной в ночную тьму, раскинулся темный
небесный свод с миллионами звезд, переливавшихся
цветами радуги. Широкой полосой, от края до края, протянулся Млечный Путь. По ту сторону реки стеной стоял молчаливый лес. Кругом было тихо, очень тихо…
Тогда близ нашего селенья, // Как милый
цвет уединенья, // Жила Наина. Меж подруг // Она гремела красотою. // Однажды утренней порою // Свои стада на темный луг // Я гнал, волынку надувая; // Передо мной шумел поток. // Одна, красавица младая // На берегу плела венок. // Меня влекла моя судьбина… // Ах, витязь, то была Наина! // Я к ней — и пламень роковой // За дерзкий взор мне был наградой, // И я любовь узнал душой // С ее
небесною отрадой, // С ее мучительной тоской.
«Кругом меня
цвел божий сад; // Растений радужный наряд // Хранил следы
небесных слез, // И кудри виноградных лоз // Вились, красуясь меж дерев // Прозрачной зеленью листов;
Бывало, Агафья, вся в черном, с темным платком на голове, с похудевшим, как воск прозрачным, но все еще прекрасным и выразительным лицом, сидит прямо и вяжет чулок; у ног ее, на маленьком креслице, сидит Лиза и тоже трудится над какой-нибудь работой или, важно поднявши светлые глазки, слушает, что рассказывает ей Агафья; а Агафья рассказывает ей не сказки: мерным и ровным голосом рассказывает она житие пречистой девы, житие отшельников, угодников божиих, святых мучениц; говорит она Лизе, как жили святые в пустынях, как спасались, голод терпели и нужду, — и царей не боялись, Христа исповедовали; как им птицы
небесные корм носили и звери их слушались; как на тех местах, где кровь их падала,
цветы вырастали.