Неточные совпадения
— Самарские по всей Волге
купцы известные, —
отвечал Чалый.
Отвечает старец,
Вид
купца приявший,
Преподобный Варлаам:
«Камень не хранится,
Камень не хранится,
С нами пребывает
Он завсегда.
— Не доводилось, ваше степенство, —
отвечал лесник. — Ведь мы раменских-то [Раменскими лесники зовут жителей Черной и Красной рамени.] мало знаем — больше все с лысковскими да с ветлужскими
купцами хороводимся, с понизовыми тоже.
— Нельзя того, господин
купец, —
отвечал Артемий. — Другим станет обидно. Ведь это, пожалуй, на ту же стать пойдет, как по другим местам, где на хозяев из-за ряженой платы работают…
— Обидно этак-то, господин
купец, —
отвечал Артемий. — Пожалуй, вот хоть нашего дядю Онуфрия взять… Такого артельного хозяина днем с огнем не сыскать… Обо всем старанье держит, обо всякой малости печется, душа-человек: прямой, правдивый и по всему надежный. А дай-ка ты ему волю, тотчас величаться зачнет, потому человек, не ангел. Да хоша и по правде станет поступать, все уж ему такой веры не будет и слушаться его, как теперь, не станут. Нельзя, потому что артель суймом держится.
— Была, господин
купец. Не спорь — правду сказываю, —
отвечал Артемий.
— Можно, господин
купец, потому что «сказка — складка, а песня — быль», —
ответил Артемий. — А ты слушай, что я про здешню старину тебе рассказывать стану: занятное дело, коли не знаешь.
— По-вашему, разбойники, по-нашему, есаулы-молодцы да вольные казаки, — бойко
ответил Артемий, с удальством тряхнув головой и сверкнув черными глазами. — Спеть, что ли, господин
купец? — спросил Артемий. — Словами не расскажешь.
— Экой ты, господин
купец! —
отвечал Артемий. — Мало знать, где клад положон, надо знать, как взять его… Да как и владеть-то им, тоже надо знать…
— А были при том деле, матушка, трое, —
отвечала Таифа, — новый приказчик Патапа Максимыча да Дюков
купец, а он прежде в остроге за фальшивые деньги сидел, хоть и не приличон остался.
— Не знаю, как тебе сказать, господин
купец, —
ответил Дементий. — Хворала у нас матушка-то — только что встала. Сегодня же Радуницу справляли — часы стояла, на могилки ходила, в келарне за трапéзой сидела. Притомилась. Поди, чать, теперь отдыхать легла.
— Не к рукам мне его деньги, —
ответил Василий Борисыч. — Какой я
купец, какой торговец?.. Опять же не к тому я готовил себя.
— Учиться надо, Алексей Трифоныч, —
ответил маклер. — Наука не больно хитрая… В трактиры почаще ходите, в те, куда хорошие
купцы сбираются, слушайте, как они меж себя разговаривают, да помаленьку и перенимайте… А еще лучше, в коммерческий клуб ходите… Хотите, я вас гостем туда запишу?..
— Тебе бы, господин честной, лучше уйти, не то — в самом деле — боками поплатишься… Здесь это бывает, — сурово
ответил купец.
— Важнецкий! — с довольством
ответил караульщик. — С самой Венгерской кампании такого пивать не доводилось. Благодарим покорно, господин
купец, имени, отчества вашего не знаю.
Шамбюр, у которого голова также немножко наизнанку, без памяти от этого оригинала и старался всячески завербовать его в свою адскую роту; но господин
купец отвечал ему преважно: что он мирный гражданин, что это не его дело, что у него в отечестве жена и дети; принялся нам изъяснять, в чем состоят обязанности отца семейства, как он должен беречь себя, дорожить своею жизнию, и кончил тем, что пошел опять на батарею смотреть, как летают русские бомбы.
Неточные совпадения
— Право, —
отвечала помещица, — мое такое неопытное вдовье дело! лучше ж я маненько повременю, авось понаедут
купцы, да применюсь к ценам.
Третий, артиллерист, напротив, очень понравился Катавасову. Это был скромный, тихий человек, очевидно преклонявшийся пред знанием отставного гвардейца и пред геройским самопожертвованием
купца и сам о себе ничего не говоривший. Когда Катавасов спросил его, что его побудило ехать в Сербию, он скромно
отвечал:
Главный конторщик не
отвечал ничего. В дверях показалось лицо
купца.
— Да у него и не видно головы-то, все только живот, начиная с цилиндра до сапог, —
ответила женщина. — Смешно, что царь — штатский, вроде
купца, — говорила она. — И черное ведро на голове — чего-нибудь другое надо бы для важности, хоть камилавку, как протопопы носят, а то у нас полицеймейстер красивее одет.
— Да, —
ответил Клим, вдруг ощутив голод и слабость. В темноватой столовой, с одним окном, смотревшим в кирпичную стену, на большом столе буйно кипел самовар, стояли тарелки с хлебом, колбасой, сыром, у стены мрачно возвышался тяжелый буфет, напоминавший чем-то гранитный памятник над могилою богатого
купца. Самгин ел и думал, что, хотя квартира эта в пятом этаже, а вызывает впечатление подвала. Угрюмые люди в ней, конечно, из числа тех, с которыми история не считается, отбросила их в сторону.