Неточные совпадения
На Пасхе усопших не поминают. Таков народный обычай, так
и церковный устав положил…
В великий праздник Воскресенья нет речи о смерти, нет
помина о тлении. «Смерти празднуем умерщвление!..» — поют
и в церквах
и в раскольничьих моленных, а на обительских трапезах
и по домам благочестивых людей читаются восторженные слова Златоуста
и гремят победные клики апостола Павла: «Где ти, смерте жало? где ти, аде победа?..» Нет смерти, нет
и мертвых — все живы
в воскресшем Христе.
Только минет Святая
и смолкнет пасхальный звон, по сельщине-деревенщине «
помины»
и «оклички» зачинаются.
В «нáвий день» [«Навий день», а
в Малороссии «мертвецкий велык день» — другое название Радуницы… Нав, навье — мертвец.] стар
и млад спешат на кладбище с мертвецами христосоваться. Отпев церковную панихиду, за старорусскую тризну садятся.
И в дому все оживает, про гнев его да про шум
и помину нет…
Сжавшись
в кучку, матери держались
в сторонке. Рассевшись
в тени меж деревьев, поминали они преподобного отца Софонтия привезенными из обителей яствами
и приглашали знакомых разделить с ними трапезу. Отказов не было,
и вскоре больше полутораста человек, разделясь на отдельные кучки,
в строгом молчаньи ели
и пили во славу Божию
и на
помин души отца Софонтия… Деревенские парни
и горожане обступили келейниц
и, взглядывая на молодых старочек
и на пригоженьких белиц, отпускали им разные шуточки.
Вплоть до позднего вечера продолжался широкий разгул поклонников Софонтия. Хороводов не было, зато песни не умолкали, а выстрелы из ружей
и мушкетонов становились чаще
и чаще… По лесу забродили парочки… То
в одном, то
в другом месте слышались
и шелест раздвигаемых ветвей,
и хруст валежника,
и девичьи вскрикиванья,
и звонкий веселый хохот… Так кончились Софонтьевы
помины.
И вот теперь, через двести лет после их основания,
в тех лесах про Ярилу
помину нет, хоть повсюду кругом
и хранится память о нем
и чествуется она огнями купальскими [
В Нижнем Новгороде до сего времени сохранилось старинное народное гулянье на «Ярилином поле» 24 июня.
С ними происходило что-то совсем необыкновенное. Постепенно, в глазах у всех солдатики начали наливаться кровью. Глаза их, доселе неподвижные, вдруг стали вращаться и выражать гнев; усы, нарисованные вкривь и вкось, встали на свои места и начали шевелиться; губы, представлявшие тонкую розовую черту, которая от бывших дождей почти уже смылась, оттопырились и изъявляли намерение нечто произнести. Появились ноздри, о которых прежде
и в помине не было, и начали раздуваться и свидетельствовать о нетерпении.
Неточные совпадения
Старуха же уже сделала свое завещание, что известно было самой Лизавете, которой по завещанию не доставалось ни гроша, кроме движимости, стульев
и прочего; деньги же все назначались
в один монастырь
в Н—й губернии, на вечный
помин души.
И буду, может быть, ещё я веки течь, // Когда уже тебя не будет
и в-помине, //
И о тебе совсем исчезнет речь».
Опять полились на Захара «жалкие» слова, опять Анисья заговорила носом, что «она
в первый раз от хозяйки слышит о свадьбе, что
в разговорах с ней даже
помину не было, да
и свадьбы нет,
и статочное ли дело? Это выдумал, должно быть, враг рода человеческого, хоть сейчас сквозь землю провалиться,
и что хозяйка тоже готова снять образ со стены, что она про Ильинскую барышню
и не слыхивала, а разумела какую-нибудь другую невесту…».
— Ну, Лиса Патрикевна, пошла хвостом вилять!.. Я его дождусь, — с сердцем проговорил Павел
и ударил рукой по столу. — А, да вот он
и жалует, — прибавил он, взглянув
в окошко, — легок на
помине. Милости просим! (Он встал.)
Я с удовольствием наблюдал за ними обоими, прячась
в тени своего угла. Вдруг отворилась дверь
и вошел якут с дымящеюся кастрюлей, которую поставил перед стариком. Оказалось, что смотритель ждал не нашего ужина.
В то же мгновение Тимофей с торжественной радостью поставил передо мной рябчика. Об угощении
и помину не было.