Неточные совпадения
— Сначала речь про кельи поведи, не
заметил бы, что мысли меняешь. Не то твоим словам веры не будет, — говорила Фленушка. — Скажи: если,
мол, ты меня в обитель не пустишь, я,
мол, себя не пожалею: либо руки на себя наложу, либо какого ни на есть
парня возьму в полюбовники да «уходом» за него и уйду… Увидишь, какой тихонький после твоих речей будет… Только ты скрепи себя, что б он ни делал. Неровно и ударит: не робей,
смело говори да строго, свысока.
— Эка человек-от пропадает, —
заметил Иван Григорьич. — А ведь добрый, и
парень бы хоть куда… Винище это проклятое.
И такая была у ней повадка важная, взгляд да речи такие величавые, что ни один
парень к ней подступиться не
смел.
— Не
смеют!.. — решительно сказал Патап Максимыч. — Да и
парень не такой, чтобы вздумал нехорошее дело… Не из таких, что, где пьют да едят, тут и пакостят… Бояться нечего.
Иной
парень хоть на руготню и голова — огонь не вздует, замка не отопрет, не выругавшись, а в лесу не
смеет много растабарывать, а рукам волю давать и не подумает…
— Из окольных, — ответила Манефа. — Нанимал в токари, да ровно он обошел его: недели, говорю, не жил — в приказчики.
Парень умный, смиренный и грамотник, да все-таки разве можно человека узнать, когда у него губы еще не обросли? Двадцать лет с чем-нибудь… Надо бы, надо бы постарше… Да что с нашим Патапом Максимычем поделаешь, сами знаете, каков. Нравный человек — чего захочет, вынь да положь, никто перечить не
смей. Вот хоть бы насчет этого Алексея…
Аксинье Захаровне братец хоть бы единое слово наперед сказал: беру,
мол,
парня в дом, — нет, сударыня.
Говорила ему после того Аксинья Захаровна: «Хоть,
мол, Алексей человек и хороший, кроткий и тихий, да ладно ли, говорит, будет молодому
парню быть у нас в приближенье?
Но,
заметя в Алексее новичка, одни несли ему всякий вздор, какой только лез в их похмельную голову, другие звали в кабак, поздравить с приездом, третьи ни с того ни с сего до упаду хохотали над неловким деревенским
парнем, угощая его доморощенными шутками, не всегда безобидными, которыми под веселый час да на людях любит русский человек угостить новичка.
Видно, это только баловство одно было — дай,
мол, потешусь над
парнем, пущай забирает себе невесть чего в голову.
— Скоренько же выбежал, —
заметил молодой
парень. — Мы из Самары отваливали, он только что грузиться зачинал.
К хороводу подойдет,
парни прочь идут, а девкам без них скучно, и ругают они писаря ругательски, но сторожась, втихомолку: «Принес-де леший Карпушку-захребетника!» Прозвище горького детства осталось за ним; при нем никто бы не
посмел того слова вымолвить, но заглазно все величали его мирским захребетником да овражным найденышем.
— Да, вот оно что значит праведна-то молитва! —
заметил тот
парень, что про Перфила Григорьича рассказывал. — Огненными столбами в небо-то ходит!.. Вот тут и поди!..
За два дня до Казанской Самоквасов поскакал во весь опор в Язвицы к ямщикам. День был воскресный, в праздничных красных рубахах ямщики играли в городки середь улицы. Подошел Петр Степаныч, поглядел на них и,
заметив молодого
парня, что казался всех удалей, заговорил с ним...
Неточные совпадения
Подъезжая к крыльцу,
заметил он выглянувшие из окна почти в одно время два лица: женское, в чепце, узкое, длинное, как огурец, и мужское, круглое, широкое, как молдаванские тыквы, называемые горлянками, из которых делают на Руси балалайки, двухструнные легкие балалайки, красу и потеху ухватливого двадцатилетнего
парня, мигача и щеголя, и подмигивающего и посвистывающего на белогрудых и белошейных девиц, собравшихся послушать его тихоструйного треньканья.
— Ишь нахлестался! —
заметил подле него один
парень.
На заре Федя разбудил меня. Этот веселый, бойкий
парень очень мне нравился; да и, сколько я мог
заметить, у старого Хоря он тоже был любимцем. Они оба весьма любезно друг над другом подтрунивали. Старик вышел ко мне навстречу. Оттого ли, что я провел ночь под его кровом, по другой ли какой причине, только Хорь гораздо ласковее вчерашнего обошелся со мной.
Среднего роста, очень стройный, Диомидов был одет в черную блузу, подпоясан широким ремнем; на ногах какие-то беззвучные, хорошо вычищенные сапоги. Клим
заметил, что раза два-три этот
парень, взглянув на него, каждый раз прикусывал губу, точно не решаясь спросить о чем-то.
— Непременно, — сказал Нехлюдов и,
заметив недовольство на лице Крыльцова, отошел к своей повозке, влез на свой провиснувший переплет и, держась за края телеги, встряхивавшей его по колчам ненакатанной дороги, стал обгонять растянувшуюся на версту партию серых халатов и полушубков кандальных и
парных в наручнях.