Случается, и это бывает нередко, что родители
жениха и невесты, если не из богатых, тайком от людей, даже от близкой родни, столкуются меж себя про свадьбу детей и решат не играть свадьбы «честью», во избежание расходов на пиры и дары.
Неточные совпадения
Жених кидает
невесту в сани
и с товарищами мчится во весь опор к попу.
Но не всегда так бывает; обыкновенно
жених с
невестой успевают доскакать до попа
и обвенчаться.
Не устоял Никифор Захарыч супротив водки да солдаткиных уговоров. Сам не помнил, как в избу сватовья-соседи нагрянули
и сволокли
жениха с
невестой к беглому попу Онисиму.
На другой день были смотрины, но не такие, как бывают обыкновенно. Никого из посторонних тут не было,
и свахи не было, а
жених, увидав
невесту, поступил не по старому чину, не по дедовскому обряду.
Свадьбу сыграем в пятницу перед Масленой, хоша
и не все приготовлено, да не ждать же Фоминой недели, — что хорошего томить
жениха с
невестой?..
Отыскал Евграф Макарыч знакомую купчиху, попросил ее за сваху быть. Без свахи нельзя — старозаветный обычай соблюсти необходимо. Решили после ярмарки ехать в Москву
и там свадьбу играть. По-настоящему
жениху бы с родней надо было ехать к
невесте, да на это Макар Тихоныч не пошел бы… Гордыня!.. Поедет такой богатей к купцу третьей гильдии… Как же!..
Немало гостей съехалось,
и все шло обычной чередой: пели девушки свадебные песни, величали
жениха с
невестою, величали родителей, сваха плясала, дружка балагурил, молодежь веселилась, а рядом в особой комнате почетные гости сидели, пуншевали, в трынку [Трынка — карточная игра, в старину была из «подкаретных» (кучера под каретами игрывали), но впоследствии очень полюбилась купечеству, особенно московскому.
На что ежовска Акулина, десятникова жена, самая ледащая бабенка,
и та зубы скалит,
и та судачит: «Привозили-де к Настасье Патаповне заморского
жениха, не то царевича, не то королевича, а жених-от
невесты поглядел, да хвостом
и вильнул…» Каково матери такие речи слушать?
—
И спрошу, — сказал Патап Максимыч. — Я было так думал — утре, как христосоваться станем, огорошить бы их: «Целуйтесь, мол,
и во славу Христову
и всласть — вы, мол,
жених с
невестой…» Да к отцу Алексей-от выпросился. Нельзя не пустить.
— Никак, матушка, в свахи пошла? — засмеялся Самоквасов. — В каки идешь? В
жениховы, в погуби-красу али в пуховые? [На больших, богатых свадьбах бывают три свахи: «
женихова» — которая сватает; «погуби-красу», она же «расчеши-косу», иначе «невестина» — что находится при
невесте во время свадебных обрядов
и расчесывает косу после венчания; «пуховая», или «постельная», — которая отводит молодых на брачную постель, а поутру убирает ее.]
— Значит, по-вашему: стакан
жениху в церкви о́ пол бить да ногой черепки топтать… — сказал Сушило. — Бесчинно
и нелепо, государь мой!.. Вы этак, пожалуй, захотите, чтоб после венца
невесте в церкви
и косу расплетали
и гребень в медово́й сыте мочили, да тем гребнем волоса ей расчесывали.
Все было исполнено по условию: ходили посолонь
и притом только «святии мученицы» пели,
жених с
невестой пили из стеклянного стакана, Василий Борисыч звонко разбил его ó пол
и растоптал, после венчанья молодица в притворе расплела Прасковье Патаповне косу, расчесала ее смоченным в медовой сыте гребнем
и, убрав по-бабьему, шелковый повойник надела на молодую.
— Веселимся, — продолжает сухенький старичок, — пьем вино новое, вино радости новой, великой; видишь, сколько гостей? Вот и
жених и невеста, вот и премудрый архитриклин, вино новое пробует. Чего дивишься на меня? Я луковку подал, вот и я здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке… Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!.. А видишь ли солнце наше, видишь ли ты его?
Впереди всех стояла в дни свадебных балов белая, золоченая, вся в стеклах свадебная карета, в которой привозили
жениха и невесту из церкви на свадебный пир: на паре крупных лошадей в белоснежной сбруе, под голубой, если невеста блондинка, и под розовой, если невеста брюнетка, шелковой сеткой. Жених во фраке и белом галстуке и невеста, вся в белом, с венком флердоранжа и с вуалью на голове, были на виду прохожих.
Неточные совпадения
— Ну, так я ж тебе скажу прямее, — сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что отец
и мать
невесты преамбиционные люди. Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтоб у
жениха было никак не меньше трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает…
— А вы, хлопцы! — продолжал он, оборотившись к своим, — кто из вас хочет умирать своею смертью — не по запечьям
и бабьим лежанкам, не пьяными под забором у шинка, подобно всякой падали, а честной, козацкой смертью — всем на одной постеле, как
жених с
невестою? Или, может быть, хотите воротиться домой, да оборотиться в недоверков, да возить на своих спинах польских ксендзов?
Ему живо представилось, как он объявлен
женихом, как на другой, на третий день приедут разные дамы
и мужчины, как он вдруг станет предметом любопытства, как дадут официальный обед, будут пить его здоровье. Потом… потом, по праву
и обязанности
жениха, он привезет
невесте подарок…
— Ты забыл, сколько беготни, суматохи
и у
жениха и у
невесты. А кто у меня, ты, что ли, будешь бегать по портным, по сапожникам, к мебельщику? Один я не разорвусь на все стороны. Все в городе узнают. «Обломов женится — вы слышали?» — «Ужели? На ком? Кто такая? Когда свадьба?» — говорил Обломов разными голосами. — Только
и разговора! Да я измучусь, слягу от одного этого, а ты выдумал: свадьба!
Однако Клима Лавина // Крестьяне полупьяные // Уважили: «Качать его!» //
И ну качать… «Ура!» // Потом вдову Терентьевну // С Гаврилкой, малолеточком, // Клим посадил рядком //
И жениха с
невестою // Поздравил! Подурачились // Досыта мужики. // Приели все, все припили, // Что господа оставили, //
И только поздним вечером // В деревню прибрели. // Домашние их встретили // Известьем неожиданным: // Скончался старый князь! // «Как так?» — Из лодки вынесли // Его уж бездыханного — // Хватил второй удар! —