Неточные совпадения
— Позвать, отчего не позвать! Позову — это можно, — говорил
дядя Онуфрий, — только у нас николи так не водилось… — И, обратясь к Петряю, все еще перемывавшему в грязной воде чашки и ложки, сказал: — Кликни ребят, Петряюшка, все,
мол, идите до единого.
— Экой ты удатной какой, господин купец, — молвил
дядя Онуфрий. — Кого облюбовал, тот тебе и достался… Ну, ваше степенство, с твоим бы счастьем да по грибы ходить… Что ж, одного Артемья берешь аль еще конаться [Конаться — жребий
метать.] велишь? — прибавил он, обращаясь к Патапу Максимычу.
— Дело говоришь, —
заметил дядя Онуфрий, — лишний человек в пути не помеха. Кидай, ребята! — промолвил он, обращаясь к лесникам, снова принимаясь за шапку.
Патап Максимыч, посмотрев на Петряя, подумал, что от подростка в пути большого проку не будет.
Заметив, что не только
дядя Онуфрий, но и вся артель недовольна, что «подсыпке» ехать досталось, сказал, обращаясь к лесникам...
— Известно с какой!.. — с важностью ответил
дядя Елистрат. — Со стерлядью да со свежей осетриной… Да чтоб стерлядь-то живая была, не снулая — слышишь?.. А для верности подь-ко сюда, земляк, — сказал он, обращаясь к Алексею, — выберем сами стерлядку-то, да
пометим ее, чтоб эти собачьи дети надуть нас не вздумали.
В Малом театре на представлении, сколько помню, «Женитьбы» совершенно неожиданно
дядя заметил из кресел амфитеатра моего отца. С ним мы не видались больше четырех лет. Он ездил также к выпуску сестры из института, и мы с дядей ждали его в Москву вместе с нею и теткой и ничего не знали, что они уже третий день в Москве, в гостинице Шевалдышева, куда он меня и взял по приезде наших дам из Петербурга.
Неточные совпадения
— Я начинаю соглашаться с
дядей, —
заметил Аркадий, — ты решительно дурного мнения о русских.
Клим
заметил, что
дядя произнес: «Льем».
— Похож на Сократа в молодости, —
заметил дядя Хрисанф.
— То-то вот, — весело сверкая черными глазками,
заметил дядя Миша. — Торопитесь так, что и столковаться не успели. До свидания.
Из флигеля выходили, один за другим, темные люди с узлами, чемоданами в руках, писатель вел под руку
дядю Якова. Клим хотел выбежать на двор, проститься, но остался у окна, вспомнив, что
дядя давно уже не
замечает его среди людей. Писатель подсадил
дядю в экипаж черного извозчика,
дядя крикнул: